Вдохновение не всегда может быть хорошим. Весь сюжет покажет свою темную, кошмарную сторону, ведь он зависит от души Писателя. Когда-то светлая душа почернеет, а вместе с ней и каждый персонаж станет адской тварью. Сюжет той жизни резко прервется. Начнется новая книга. Старые страницы будут вырваны. Чернила заменит кровь. Ненужные персонажи будут вычеркнуты из нового сюжета. Придя один раз, Дьявольская Муза больше никогда не уйдет. К чему же это приведет еще маленького, неопытного птенчика?
457 мин, 28 сек 19606
— Аха-ха-ха-ха! Ура! Я теперь не буду мучиться от голода! Какое счастье! Спасибо, спасибо!— вопил он в нашу сторону, уже до плеч скрывшись в глотке рыбы. Но тут рыба резко остановилась и замерла. Нижняя челюсть отвисла, во рту была видна пережеванная кашица из мальчишки. Лягушачий яд наконец-таки подействовал на нервную систему и мозг… Мертвая туша сползла по камням в воду, утащив за собой еще живую часть мальчишки, что моментально скрылась под водой.
— Ух-ты! Это было здорово!— захлопал Рыбеха перепончатыми ладонями. Я ничего ему не сказала, отвернула голову и прикрытыми глазами смотрела вперед. Лодка только ускорилась, рассекая кровавые волны реки, после чего на поверхности появлялась розоватая пена. Как будто черпаком размешиваешь налитый в большую чашу пунш… Кстати, я никогда его не пробовала. Может, потом поискать какой-нибудь рецепт?
Легкая и постоянная тряска лодки, не стихающий плеск и тихие напевания Рыбехи — все это сильно утомляло. На какую-ту секунду веки опустились и после этого время сразу же полетело намного быстрее. Никто и ничто не решалось разбудить меня. Может страх, а, может, ненадобность. Лишь на одно мгновение почувствовалось, как глазное яблоко потерлось об мою щеку, а затем опустилось на плечо. И почему я притягиваю именно «таких»? То глазное яблоко, то Клоунада, то Ворон-лжец, то этот кошак, весь Дурдом и он… тот, на кого зря потратила большую часть своих сил и своего времени… Как же я от всего этого устала. А ведь дальше меня ждут другие проблемы и разборки. Хочу отдохнуть от всего, что навалилось на меня так резко и неожиданно. Если удастся все решить и при этом остаться живой, то обязательно надо будет устроить себе, так сказать, отпуск. Даже убийцы этого заслуживают, особенно настоящие, а не некоторые…
Звуки, которые стали для меня привычными, внезапно пронзил громкий плюх с последующим бульканьем. После этого качка лодки прекратилась. Даже как-то непривычно стало. Медленно открыв глаза, вижу, что лодка причалила на чистый берег без мешающих булыжников. О Рыбехи напоминали только мокрые следы на краю лодки. Со мной осталось только глазное яблоко. Сейчас оно тихо и спокойно лежало на моем плече, слегка подрагивая, будто сопя.
— Эй, просыпайся. — хмуро разбудила я его, ткнув пальцем. Оно тут же проснулось, загорелось и начало нарезать круги пока я с трудом вылезала из лодки. Не хватало мне еще в воду упасть. Все же мне удалось без последствий спрыгнуть на твердую, ровную землю. От берега вела одна единственная тропинка. Она вела в целое пепелище, которого не было видно еще когда я находила на огромном дереве. Земля там была черная и серая, деревья мертвые, черные, сгоревшие. Оттуда веяло большой опасностью. Все. Это последняя часть моего пути. Одна дорога, которая ведет к нему… За деревом мелькнул знакомый силуэт. Ко мне навстречу вышел предпоследний из Деток.
— Как всегда проводишь меня, Заяц?— скрестив руки, с ухмылкой осматриваю пришедшего ко мне пятилетнего мальчика. Тот не проронил ни слова, а только закивал. Он мой единственный любимый собеседник. С ним бы я болтала целые дни на любые темы. А все почему? Да абсолютно просто, как чистый лист бумаги. У него вырван язык и вдобавок зашит рот. Идеально. Он довольно опрятненький, прямо как Кролик. Белая рубашечка, коричневая жилетка в полоску, такие же брюки со стрелками и черный галстучек. Одна глазница была пуста и черна, словно маленькая бездна, мальчик видел все только одним карим глазом. На одной щеке остался кровавый след, исходящий из пустующей глазницы. На оголенный руках красовались многочисленные шрамы и незаживающие, постоянно кровоточащие раны. Именно поэтому рубашка с короткими рукавами, чтоб не пачкал все своей кровью. С головы до плеч свисали пришитые заячьи уши с коричневой шерсткой и засохшими пятнами крови. Такие же пятна сохранились и на русых волосах. Также к пояснице был пришит коричневый хвостик. Заяц и его сестра — самые младшие из Деток. Они простые шестерки, выполняющие приказы своего почитаемого Господина. Боже, он так же как и я любит иметь прислугу…
— Ух-ты! Это было здорово!— захлопал Рыбеха перепончатыми ладонями. Я ничего ему не сказала, отвернула голову и прикрытыми глазами смотрела вперед. Лодка только ускорилась, рассекая кровавые волны реки, после чего на поверхности появлялась розоватая пена. Как будто черпаком размешиваешь налитый в большую чашу пунш… Кстати, я никогда его не пробовала. Может, потом поискать какой-нибудь рецепт?
Легкая и постоянная тряска лодки, не стихающий плеск и тихие напевания Рыбехи — все это сильно утомляло. На какую-ту секунду веки опустились и после этого время сразу же полетело намного быстрее. Никто и ничто не решалось разбудить меня. Может страх, а, может, ненадобность. Лишь на одно мгновение почувствовалось, как глазное яблоко потерлось об мою щеку, а затем опустилось на плечо. И почему я притягиваю именно «таких»? То глазное яблоко, то Клоунада, то Ворон-лжец, то этот кошак, весь Дурдом и он… тот, на кого зря потратила большую часть своих сил и своего времени… Как же я от всего этого устала. А ведь дальше меня ждут другие проблемы и разборки. Хочу отдохнуть от всего, что навалилось на меня так резко и неожиданно. Если удастся все решить и при этом остаться живой, то обязательно надо будет устроить себе, так сказать, отпуск. Даже убийцы этого заслуживают, особенно настоящие, а не некоторые…
Звуки, которые стали для меня привычными, внезапно пронзил громкий плюх с последующим бульканьем. После этого качка лодки прекратилась. Даже как-то непривычно стало. Медленно открыв глаза, вижу, что лодка причалила на чистый берег без мешающих булыжников. О Рыбехи напоминали только мокрые следы на краю лодки. Со мной осталось только глазное яблоко. Сейчас оно тихо и спокойно лежало на моем плече, слегка подрагивая, будто сопя.
— Эй, просыпайся. — хмуро разбудила я его, ткнув пальцем. Оно тут же проснулось, загорелось и начало нарезать круги пока я с трудом вылезала из лодки. Не хватало мне еще в воду упасть. Все же мне удалось без последствий спрыгнуть на твердую, ровную землю. От берега вела одна единственная тропинка. Она вела в целое пепелище, которого не было видно еще когда я находила на огромном дереве. Земля там была черная и серая, деревья мертвые, черные, сгоревшие. Оттуда веяло большой опасностью. Все. Это последняя часть моего пути. Одна дорога, которая ведет к нему… За деревом мелькнул знакомый силуэт. Ко мне навстречу вышел предпоследний из Деток.
— Как всегда проводишь меня, Заяц?— скрестив руки, с ухмылкой осматриваю пришедшего ко мне пятилетнего мальчика. Тот не проронил ни слова, а только закивал. Он мой единственный любимый собеседник. С ним бы я болтала целые дни на любые темы. А все почему? Да абсолютно просто, как чистый лист бумаги. У него вырван язык и вдобавок зашит рот. Идеально. Он довольно опрятненький, прямо как Кролик. Белая рубашечка, коричневая жилетка в полоску, такие же брюки со стрелками и черный галстучек. Одна глазница была пуста и черна, словно маленькая бездна, мальчик видел все только одним карим глазом. На одной щеке остался кровавый след, исходящий из пустующей глазницы. На оголенный руках красовались многочисленные шрамы и незаживающие, постоянно кровоточащие раны. Именно поэтому рубашка с короткими рукавами, чтоб не пачкал все своей кровью. С головы до плеч свисали пришитые заячьи уши с коричневой шерсткой и засохшими пятнами крови. Такие же пятна сохранились и на русых волосах. Также к пояснице был пришит коричневый хвостик. Заяц и его сестра — самые младшие из Деток. Они простые шестерки, выполняющие приказы своего почитаемого Господина. Боже, он так же как и я любит иметь прислугу…
Страница 104 из 128
