Писатель Смерти

Заяц ровно стоял и ожидал меня. Вздохнув и не видя иного пути, я направилась вместе с ним в сгоревшую частичку просторного леса. Запахло пеплом и копотью со слабоватым запахом сгоревшей древесины. Под ногами, словно снег, тихо поскрипывали мертвые ветки, пепел и сажа. Ветерок раскачивал черные стволы деревьев, которые больше не держали в земле корни. Слышался противный слабый скрип от их покачивания. Один легкий толчок — и бывшее дерево повалится на землю и рассыпется. Как всегда… Все начинает повторяться. Последующие события я могу поведать без запинок и с уверенностью, как самый настоящий предсказатель, а не владеющий психологией шарлатан. Неужели ему так нравиться это повторять раз за разом? Все эти слова, вся история в целом. Повторно слушать все уже почти в сотый раз сравнимо с поеданием чайной ложкой моего мозга. Он знает, что это стало для меня пыткой, и он никогда не перестанет это делать, ведь он получает неимоверное удовольствие от своего повторяющегося и повторяющегося рассказа…

Глава 21: История, написанная золотом

Ничего не предвещало хорошего. Я все глубже и глубже уходила в уничтоженную голодным огнем рощу, так далеко, что за спиной уже не было видно ее начала. Над головой кружились частички серого пепла, словно они сыпались с неба, подобно снегу в первые дни зимы. Воздух был пропитан копотью и отвратным запахом гари. По краям дороги стояло два ряда одинаковых статуй. Из белого мрамора вырезана я. Руки обхватывали плечи, глаза были закрыты, а по белоснежным, гладким щекам безостановочно катились капли крови. Каждая статуя меня была побита и лишена различных кусков. Это занятие приносит ему хоть какое-то удовольствие, но статуя не заменит меня… Впереди была хорошо заметна такая же сгоревшая голая поляна. Ни травинки, ни кустика, ни цветочка, лишь черная земля и мертвые деревья поодаль, чьи оголенные ветви отчаянно тянулись к алому небу, подобно рукам мертвых. Скрип под ногами, дрожь в руках, первые капельки пота на лбу от сильного напряжения. Все ближе и ближе… Я тебя чувствую всем своим телом… В самом центре поляны стоял широкий и длинный стол, накрытый белой скатертью. Ножки стола были сделаны из больших и толстых берцовых костей, а края скатерти забрызганы кровью. У двух концов стола стояло по стулу. Один пустовал и был приготовлен для меня. А на втором сидел он… Тот, к кому я так долго шла, сама того не желая. Ничего не замечая, он сидел за столом с опущенной головой и что-то вертя в руках. Волосы скрывали его лицо, которое я все равно не смогу позабыть. В сознание нагло ворвались воспоминания о том, как его образ, словно паззл, складывался в моей голове. Полностью красный костюм. Застегнутый на три средние пуговицы пиджак с длинным задним подолом подчеркивал его широкие плечи и открывал вид на оранжевую рубашку. Под воротничком был завязан пышный черный бант, а на голову надет красный цилиндр с оранжевой лентой. Его глаза… От безумия зрачки максимально расширились, почти скрывая радужки изумрудного цвета. Огненно-рыжие волосы тоже не остались нетронутыми моей фантазией. На одной части его головы они были короткими, а на второй — длинными и свисали с плеча. Рядом со стулом стояла вещь, с которой он никогда не расстается. Трость из темного дерева. Ее ручка была в форме шара и отлита из чистого золота, а на конце острый золотой наконечник, которым можно запросто убить. Вся трость от начала до конца исписана золотыми буквами. Строчки настолько близки друг к другу, что прочесть их возможно лишь с помощью лупы. Это вся его история, и он постоянно носит ее с собой…

Только я ступила на поляну, он поднял голову, повернул ее в мою сторону и широко улыбнулся. Наконец-то дождался меня, да?… Заяц практически незаметно покинул меня и скрылся за обгоревшими деревьями. Он слишком пугливый, поэтому никогда не присутствует, в отличие от остальных Деток.

— Наконец-то… Присаживайся… Книжечка… — при виде меня он заговорил маниакальным голосом и, сделав интеллигентный жест путем приподнятия своего цилиндра и возвращения его обратно на голову, пригласил меня за стол и указал рукой на свободный стул. Я тихо прорычала и до предела сжала кулаки. Как же я ненавижу это прозвище «Книжечка»! Только он мог такое придумать. Оно намного хуже, чем «Чернильница»!

— Ну здравствуй, Сказочник. Давно мои глаза тебя не видели. Уж лучше бы не видели… — нахмурившись и сложив на груди руки, я медленно направилась к приготовленному для меня стулу. Пока что не буду называть его настоящим именем, приберегу этот прием на потом.

— М-м-м, может, я их тогда… вырву?— внимательно следил он за мной своими безумными глазами.