Писатель Смерти

Последний щелчок. Дверь наконец-то открылась, издав предсмертный секундный скрип и жесткий скрежет. Глубокий вдох и уверенный выдох, я побежала внутрь палаты, попутно перерезая глотки тем, кто все-таки рискнул кинуться на меня, дабы не упустить. Самые последние, что хватались за дверь, не давая мне ее закрыть за собой, получили той самой дверью по головам в ответ. То ли они такие мягкие, то ли мои силы прибавились из-за боли и внутреннего гнева, но парочка голов все же раскололась, подобно гнилым орехам, и растеряла противную на вид и запах жижу, которая когда-то была головным мозгом. Дверь громко захлопнулась за моей спиной, а замки, как новенькие, за секунду закрылись. Очередная твоя закономерность… Мертвая орда теперь была отделена, но она не собиралась просто так оставлять свежее мясо и живую кровь и неутомимо тарабанила по ту сторону двери. Сама палата тоже лишилась своей «нормальности» после пребывания будущего Сказочника. Обитые не шибко мягким войлоком стены и пол, высокий потолок, до которого невозможно допрыгнуть, периодически помигивающая своим белым светом лампочка. Небольшие участки стен исписаны узкими и длинными столбиками текста, каждый из которых имел свое название, написанное более крупным почерком. И под каждым вдобавок был нарисован кривой детский рисунок. А это его творения, его сказки, с иллюстрациями, как в дорогой книге единственного экземпляра. Иногда Альберт писал и рисовал цветными карандашами, которые ему дарили, но когда под рукой ничего не было, приходилось кусать собственные пальцы и писать кровью. Только бы выплеснуть часть своей фантазии в реальность, где подобное никогда не признают великим искусством. Плагиатчик… Как же так получилось, что ты стал копировать меня?… Все-таки у тебя получалось выходить из-под моего контроля. На какие-то мгновенья. Но это уже было весомым результатом для того, чтобы отделиться от книги и ее сюжета. Самое сложное — это понять и осознать тот факт, что ты находишься в книге и всю твою жизнь кто-то прописал до самого последнего слова. И ты все совершал не по своему желанию, а по велению авторской руки, держащей перо, что создает весь выдуманный мир.

Сказки у Альберта всегда были на любой вкус и лад. То интерпретация существующих вне времени детских сказок в своих кровавых и сумасшедших мотивах, то такие же сказки, но уже собственного сочинения. Странно, что он ни разу не писал что-нибудь про меня, про объект своей ненависти. Кстати, я никогда не уделяла этой мысли внимания, не пыталась все обдумать и подобрать возможный ответ. Наверное, все потому, что я попросту не хочу тратить на Сказочника свое драгоценное время. Но зато сейчас он довольствуется им во всю свою нескрываемую наглость и жадность. Я несколько раз кругом обошла комнату, состоящую лишь из четырех стен, беглым взглядом пробежалась по каждому написанному столбцу, где буквы были настолько ужасны и бегло накаляканы, что смысл многих предложений был утерян на веки. Но ничего так и не произошло. Наполовину обглоданная рука была вся в моей крови, что быстро начала свертываться, и спокойно болталась. Частично виднелась кость и застрявший в разодранном мясе зуб. Если ей не шевелить, будет не так тяжко… Боль никак не покидала раненную ногу, поэтому я слегка прихрамывала при ходьбе. Оставшиеся осколки сильно обжигали плоть, но приостановиться и окончательно избавиться от них было нельзя. Вдруг сюжет его игры продолжит свое движение? И я только больше поврежу себе ногу, а потом и вовсе ходить нормально не смогу. Уж лучше иметь то, что имеешь, и не делать еще хуже. За дверью же не утихали стуки множества кулаков. Ну, думаю, они не смогут пробиться, ибо когда-то я сделала эту дверь почти что самой прочной и неподдающейся долгому времени.

— И что дальше, Сказочник?! Что ты еще придумал для меня?! Давай же! Или я должна тут остаться взаперти и вникать в смысл твоих каракулей?! И это все?! Не-е-ет! Так не пойдет! Слишком халтурно для концовки!— требовательно и недовольно прокричала я с поднятой к потолку головой, сжав кулаки. Мои слова мигом поглотили стены, подавляя весь «ненужный» шум. И он даже ничего не ответил мне?! Вот же нахал!

— У тебя фантазия закончилась или как?! Альберт!— продолжаю громко выражать свое возмущение происходящим, не показывая какого-либо испуга. Я знаю, он хорошо меня слышит. Теперь уже я делаю свой важный ход. Он взбесил меня, а я взбешу его в ответ. И как раз идеальный момент для этой психологической атаки. Ему нужно бросить суровый вызов, показать, что у него опять не получилось повторить мой стиль. Альберта это невыносимо заденет, он не сможет удержаться.

— Как всегда ты не смог меня удивить. — критично фыркнув, я облокотилась на стену и сняла с кистей рук целые бинты, дабы перевязать ужасно выглядящее предплечье и хоть как-то предотвратить новое кровотечение. Если Сказочник молчит, значит он что-то определенно задумал. Всего несколько слов отделяло меня от продолжения…