Писатель Смерти

— Х-хорошо… Рэй, а это п-правда, что г-говорил Залго?— от мыслей, что слова Залго — чистая правда, я аж стала заикаться. Нет… так не должно быть. Это ложь. Рэй сам говорил, что не паразит, мы зависим друг от друга. Я нужна ему, он нужен мне. Рэй замер на несколько секунд, затем рассмеялся.

— Ты только сейчас об этом догадалась? Надо же, как долго у меня получалось запудривать твои мозги, Неизвестная. Так просто обмануть этих жалких людишек, они же такие наивные. Ты и вовсе похожа на маленькое дитя, верующее в чудо, которое я так долго обещаю тебе. Из-за всего, что я тебе наговорил, ты стала ходить только за мной, словно хвостик. Многим пожертвовала ради моих слов. Ты вся в чужой крови, Неизвестная, но все равно остаешься маленьким, наивным птенчиком. — после сказанного Рэй широко улыбнулся. Меня словно в пропасть кинули. Все разбилось, а осколки теперь причиняют нескончаемую боль… Сейчас удивление и поражение застыли на моем лице.

— Думала, что ты все время обучалась у меня, Неизвестная? На самом деле ты просто убивала для меня. Для меня ты — душа, наполненная жизненными силами, которую мне удалось подчинить своей воле. Не замечаешь, что теперь устаешь намного быстрее чем раньше, а? Столько отдала, скольких убила ради того, чтобы стать моей едой. Даже когда ты умрешь, я еще смогу насытиться твоей плотью, я же Ворон… А потом быстро найду другого человека. В вашем мире полно талантливых, но неоцененных, поэтому их очень легко обмануть и превратить в своего слугу. Достаточно только повторять, что он творец, что скоро весь мир будет лежать у его ног… — он стал медленно рассыпаться на черные перья, не сводя с меня алых глаз. Все сдерживаемые слезы хлынули по щекам. Поджав ноги и уткнувшись в колени лбом, я горько заплакала.

— Стала моим птенцом, моим птенцом и умрешь… — после этих слов я перестала чувствовать Рэя рядом с собой. Поднимаю голову и вижу перед собой лишь черные перья. На пижаме оставалось множество чернильных пятен от слез. Мой плач никак не прекращался, я больше не в силах сдерживаться. Все это время… он пользовался мною. Еда… я его еда, больше никто. Я не Писатель Смерти, это тоже все наглая ложь. Выходит, Залго самовольно открыл мне всю правду…? Меня хотят спасти из когтистых лап лживого Ворона? Рэй внезапно появился в моей жизни. Он насильно заставлял меня писать и многое говорил. Из-за этого я оказалась в больнице, где окончательно сломалась и подчинилась ему… Нет… Я не хочу, чтоб все так и шло до моей кончины. Еще есть шанс спасти саму себя. Из-под кровати вдруг выполз живой Ян. Он сильно погрустнел, услышав мой отчаянный плач. Ян залез на мои колени и, попискивая, прижался ко мне. Крепко обнимаю ястреба и продолжаю вытирать темно-синие слезы. Внизу послышалось многократное хлопанье крыльев и стук в окно. Услышав это, Ян вылез и как можно быстро побежал вниз по лестнице. Не хочу никого видеть… Внизу Яну как-то удалось открыть окно, в которое стучались соскучившиеся птицы. Тут же сюда залетела целая стая, я даже углядела синичек, которые еще не прилетали ко мне. Всех остальных воронов, воробьев и голубей я знаю. Даже Филл прилетел, так я назвала того филина. Все почувствовали мое горе и сразу же подлетели ко мне. Птицы облепили меня со всех сторон, непонимающе разглядывая. Умели бы они говорить — закидали бы вопросами. Вместо слов они издавали свой птичий гомон. Последним сюда поднялся нелетающий Ян. Птицы, способные летать, пропустили маленького ястреба вперед, а я только одного его взяла на руки и обняла. Ян побаивался воронов и старался близко к ним не подходить. Филл сел мне на затылок и стал тихо угукать на ухо, пытаясь успокоить.

— Рэй… Он использовал меня. Все сказанное им — обман. Он… паразит, паразит!— не сдерживала я истерику. Птицы еще ближе подобрались ко мне и уже грели своим оперением. Один из воронов улетел и быстро вернулся с платком в клюве. Я лишь отмахнулась и закрыла глаза дергающимися ладонями. Бинты стали впитывать мои слезы. Все эти чернила вместо крови — отрава. Осквернили мою душу и мою плоть. Я стольких сама убила. Все эти грехи на мне… У меня теперь нет имени, нет спокойной жизни, нет здоровых рук и здорового разума, нет чистой души, нет будущего… Ворон все у меня отобрал… Некоторое я отдала ему сама. Теперь я одержима убивать и безостановочно писать, дальше мучить свои страдающие руки. Не хочу! Не хочу! Не хочу! Нет! Я не дам ему дальше высасывать из меня жизнь. Поднимаю голову и осматриваю каждого. Я усадила Яна и Филла на кровать, затем с трудом встала на дрожащие, ватные ноги.