Когда папа убил дедушку, а мама прописалась в лечебнице для душевнобольных, я остался жить с бабушкой. Мне уже исполнилось восемнадцать, и я мог бы подыскать себе отдельную комнатку где-нибудь за городом, но я решил иначе. Не то чтобы мне претила мысль оставить сто квадратных метров под приют для бездомных кошек, десятки которых ежедневно привечала бабушка. Нет, в первую очередь я думал о самой бабушке. Ей и так пришлось не сладко — потерять мужа, получить вместо дочери чужую, непрерывно кричащую в ужасе безумицу — такое кого угодно из колеи выбьет.
8 мин, 42 сек 17968
Чем больше я думал о дедушке и его ужасной смерти, тем больше вопросов у меня возникало. Мама ненавидела дедушку и никогда этого не скрывала. Так с чего бы его гибели расстраивать маму до сумасшествия? Когда я был маленьким, мама часто рассказывала мне одну и ту же сказку о бабушке и дедушке. Бабушка сильно болела и все время лежала в кровати. Воспользовавшись бабушкиной слабостью, дедушка стал ходить к ней в гости. Дедушка мучил бабушку, кусал ее и делал нехорошее. У бабушки была дочь. Однажды бабушка позвонила своей дочери и пожаловалась на дедушку. Дочка поспешила на помощь, но дедушка сразу же ее проглотил. Тогда бабушка позвонила охотнику из соседней квартиры и пожаловалась на дедушку. Охотник прибежал на помощь и большим ножом разрезал живот дедушки. Из живота вышла целая и невредимая дочь бабушки. А дедушка, который не был отцом дочери бабушки, сказал: «Раз ты вышла из моего живота, значит ты дочь моя». Чтобы дочь бабушки не росла безотцовщиной, бабушка и дедушка решили пожениться и жить одной семьей. Почему мама чаще прочих рассказывала эту сказку? Что она для нее значила?
Улучив момент, когда бабушка была в хорошем настроении и, судя по всему, не собиралась строить шатер, я попросил ее рассказать, как она познакомились с дедушкой и как у них родилась моя мама. На прямой ответ я не рассчитывал, но история, которую рассказал бабушка, показалась мне бессвязным бредом. «Я прятала твою мать, всю жизнь на это положила. О, несчастный идиот! В глухих лесах, в горах неподъемных, среди пещер и деревьев, сквозь чьи кроны не пробивается ни лучика солнечного света. Жалкий дурак! Я посылала ей сны год за годом. Я сторожила ее дыхание, чтобы он его не учуял. Безмозглый олух! Как хороша она была, как свежа и прекрасна — твоя мама. Ему бы до нее никогда не добраться, если бы не твой папаша. Скажи спасибо этому недоумку! Из-за него, мышки к мышкам, кошки к кошкам, а мы здесь, как крысы. Крысы!».
Озадаченный, я отправился спать. Прежде, чем мои глаза сомкнулись, сквозь переплетения извивающихся призраков я увидел мельтешение чего-то черного и живого, услышал тихий шелест легких кожистых крыльев. Выше стайки сноядных приведений, под самым потолком я различил летучую лисицу. «У меня мало времени. Слушай внимательно и не говори ни слова» — сказала, будто прошелестела, лисица.
— «Я не убивал твоего дедушку. Ты в опасности, но они тебе»…. В комнате послышались гулкие шаги — дедушкины сапоги, подумал я. Лисица замолчала. В ту же секунду дверь мой спальни с грохотом распахнулась. На пороге появилась огромная тень. Тень пригнулась, сжалась в ком и, как пружина, вытянувшись в гигантском прыжке, схватила летучую лисицу. Хрустнули кости, кожистые крылья беспорядочно молотили по воздуху и морде прыгучей твари, приземлившейся возле самой кровати. Брызги горячей крови легли на мое лицо. От страха я не мог вдохнуть, чтобы закричать. Продолжая сжимать в пасти судорожно бьющуюся лисицу, тварь, двигаясь на четвереньках плавно, словно скользя, покинула спальню. На фоне тускло светящегося дверного проема я разглядел хвост уходящей тени — длинный, толстый, торчащий трубой. Вновь послышались тяжелая поступь подкованных сапог — шаги удалялись, пока не стихли в прихожей.
Утром я рассказал бабушке о странных событиях. «Приснилось мороком, амок-амок, дурман», — отмахнулась бабушка, даже не дослушав. Но я-то знал — если бы это было сном, воспоминания о нем были бы сейчас не в моей голове, а в желудках сноядных приведений. Бабушка могла многое скрывать, но на откровенной лжи я поймал ее впервые. Размышляя о ночном происшествии, я уверился — бабушка знала о нем, слишком уж поспешила списать все на сны. Возможно, она также знает, что в действительности случилось с дедушкой, папой и мамой. Но как заставить бабушку говорить?
Проведя в раздумьях весь день, я решился пойти на хитрость — пересказать бабушке сказку, которую мама часто рассказывала мне на ночь. Но рассказать не точно, с ошибками — бабушек хлебом не корми, дай поучить, да поправить. Не зная, как подойти к бабушке с рассказом, я уселся на кухне, раскрыл книгу и начал «читать» вслух:
Улучив момент, когда бабушка была в хорошем настроении и, судя по всему, не собиралась строить шатер, я попросил ее рассказать, как она познакомились с дедушкой и как у них родилась моя мама. На прямой ответ я не рассчитывал, но история, которую рассказал бабушка, показалась мне бессвязным бредом. «Я прятала твою мать, всю жизнь на это положила. О, несчастный идиот! В глухих лесах, в горах неподъемных, среди пещер и деревьев, сквозь чьи кроны не пробивается ни лучика солнечного света. Жалкий дурак! Я посылала ей сны год за годом. Я сторожила ее дыхание, чтобы он его не учуял. Безмозглый олух! Как хороша она была, как свежа и прекрасна — твоя мама. Ему бы до нее никогда не добраться, если бы не твой папаша. Скажи спасибо этому недоумку! Из-за него, мышки к мышкам, кошки к кошкам, а мы здесь, как крысы. Крысы!».
Озадаченный, я отправился спать. Прежде, чем мои глаза сомкнулись, сквозь переплетения извивающихся призраков я увидел мельтешение чего-то черного и живого, услышал тихий шелест легких кожистых крыльев. Выше стайки сноядных приведений, под самым потолком я различил летучую лисицу. «У меня мало времени. Слушай внимательно и не говори ни слова» — сказала, будто прошелестела, лисица.
— «Я не убивал твоего дедушку. Ты в опасности, но они тебе»…. В комнате послышались гулкие шаги — дедушкины сапоги, подумал я. Лисица замолчала. В ту же секунду дверь мой спальни с грохотом распахнулась. На пороге появилась огромная тень. Тень пригнулась, сжалась в ком и, как пружина, вытянувшись в гигантском прыжке, схватила летучую лисицу. Хрустнули кости, кожистые крылья беспорядочно молотили по воздуху и морде прыгучей твари, приземлившейся возле самой кровати. Брызги горячей крови легли на мое лицо. От страха я не мог вдохнуть, чтобы закричать. Продолжая сжимать в пасти судорожно бьющуюся лисицу, тварь, двигаясь на четвереньках плавно, словно скользя, покинула спальню. На фоне тускло светящегося дверного проема я разглядел хвост уходящей тени — длинный, толстый, торчащий трубой. Вновь послышались тяжелая поступь подкованных сапог — шаги удалялись, пока не стихли в прихожей.
Утром я рассказал бабушке о странных событиях. «Приснилось мороком, амок-амок, дурман», — отмахнулась бабушка, даже не дослушав. Но я-то знал — если бы это было сном, воспоминания о нем были бы сейчас не в моей голове, а в желудках сноядных приведений. Бабушка могла многое скрывать, но на откровенной лжи я поймал ее впервые. Размышляя о ночном происшествии, я уверился — бабушка знала о нем, слишком уж поспешила списать все на сны. Возможно, она также знает, что в действительности случилось с дедушкой, папой и мамой. Но как заставить бабушку говорить?
Проведя в раздумьях весь день, я решился пойти на хитрость — пересказать бабушке сказку, которую мама часто рассказывала мне на ночь. Но рассказать не точно, с ошибками — бабушек хлебом не корми, дай поучить, да поправить. Не зная, как подойти к бабушке с рассказом, я уселся на кухне, раскрыл книгу и начал «читать» вслух:
Страница 2 из 3
