Письма. Итоги

— Пора наверх. Я бы хотел увидеть ее.

— Давайте, — согласилась миссис Хадсон, по-прежнему ласково глядя на него сквозь слезы.

Шерлок взглянул на Джона, с невысказанным вопросом в глазах.

— Я присоединюсь через минуту, — сказал Джон, решив, что ему нужно какое-то время, чтобы подняться в 221-Б. В мир, где Шерлок был жив.

Шерлок кивнул. Джон молча сидел, прислушиваясь к его шагам на лестнице — медленным и торжественным. Совсем не таким, как обычно, — порывистым и быстрым.

— Он в совершенно ненормальном состоянии, — прошипела миссис Хадсон, едва шаги Шерлока затихли внутри квартиры 221-Б.

— О, Боже, — сказал Джон. — Это все еще так очевидно?

— Все еще?

— На самом деле, ему уже гораздо лучше.

— Каким же он был, когда ты нашел его?

Джон задумался.

— Сломанным.

Ладони миссис Хадсон судорожно обхватили чашку.

— Надеюсь, ты убил того, кто сделал это с ним.

— Пока нет, — сказал Джон с мрачным обещанием в голосе. Он был так занят, что почти не думал о мести, но эта жажда никуда не делась, она лишь осела немного. Джон заглянул в свою чашку и попытался избавиться от горького вкуса бессильного бешенства.

Он поразился, когда миссис Хадсон взяла его за руку и сжала, пытаясь утешить.

— Ты излечишь его. Ты уже делал это прежде.

Джон покачал головой.

— Это он меня излечил.

— Это была взаимопомощь. Ты не знал, каким он был до встречи с тобой, поэтому так и не понял, что сделал с ним. Но, поверь, вы оба исцелили друг друга. Теперь он вернулся, он дома, и у него есть ты. Все будет в порядке, Джон. Поднимись и поговори с ним.

Джону хотелось ей верить. Отчаянно хотелось, чтобы все было хорошо. Это был второй шанс для них, и он жаждал абсолютного совершенства. Но, видимо, вполне оправданная паранойя Шерлока не позволяла ему расслабиться, и Джон пришел к выводу, что теперь он, в лучшем случае, должен будет всю жизнь оглядываться и ожидать, как кто-то настигнет их и все разрушит.

Возможно, эта жизнь являлась справедливой платой за такую ценность, как Шерлок рядом с ним.

Джон стал медленно подниматься по ступенькам, дав Шерлоку знать о своем приближении. Когда он почти поднялся, то услышал, как Шерлок сыграл короткий пассаж на скрипке — почти приветственную песнь — и Джон, улыбнувшись, двинулся быстрее.

Когда он вошел в гостиную, Шерлок сидел в своем кресле у камина. Скрипка лежала на полу рядом с ним. Шерлок явно не был расположен к игре. Он улыбнулся Джону — широко, как на Ангилье — и Уотсон почувствовал, что натянутые нервы немного расслабились. Трудно было думать о дурном, когда Шерлок так улыбался ему.

— Приятно оказаться дома? — спросил Джон.

— Собираешься злорадствовать?

— По поводу чего? — удивился Джон, объяв взглядом знакомый бардак. В 221-Б ничего не сдвинулось с места с того момента, как Шерлок в последний раз был здесь.

— Что оказался прав насчет возвращения в Лондон.

Джон присел.

— Шерлок, ты сам говорил мне, как сильно скучаешь по Лондону.

— Когда это я успел?

— В письмах. Там ты перечислил все, по чему скучал. До последней вещи в этой квартире.

Шерлок выглядел задумчивым.

— Я имел в виду тебя.

— Что, прости?

— Я скучал по тебе. Каждый раз, когда я писал, чего мне не хватает, на самом деле я имел в виду тебя. Так что не думаю, что мне было бы важно, где находиться, если ты будешь рядом. Но все же, оказывается, это «где-то» — Лондон.

— Каждому нужен дом, Шерлок. Даже высокоактивным социопатам. Мы должны избавиться от этих кресел.

Шерлок дернулся и нахмурился.

— Я люблю их.

— Но когда мы сидим них, ты слишком далеко от меня.

Хмурое выражение сменилось улыбкой, еще одной блестящий Ангильской улыбкой, и Джон почувствовал, что напряжение отпускает его ещё больше. Он был дома, с Шерлоком, в кресле у камина в 221-Б. Все это являлось несбыточной мечтой, но она осуществилась, и он, черт возьми, был самым удачливым парнем из ныне живущих. А потом Шерлок залез к нему на колени, и, хотя это было очень неудобно, ибо тесное кресло явно не подразумевало подобное положение, Джон подумал, что он счастлив донельзя.

— Этот кресло похоже на тебя, — сказал Шерлок, опустив голову на плечо Джона.

— Правда?

— Да. Маленькое и мягкое.

— Очаровательно. Ты ужасный бойфренд. Завтра отправимся рассказать Лестрейду.

Шерлок застонал.

— Это ты ужасный бойфренд.

— Мы квиты.

— Ты рассказал миссис Хадсон, что мы трахаемся?

— Э… нет, потому что в мире нет ничего, что мне бы не хотелось ей сообщать больше, чем это.

— Ты вдруг превратился в ханжу?

— Только лишь оттого, что не хочу обсуждать свою сексуальную жизнь с миссис Хадсон? Сообщи ей сам, она ведь тебе почти как мать.

— И это делает меня более подходящим для этой новости? Для обсуждения с ней моей сексуальной жизни? Тем более, именно мне придется говорить Лестрейду, что я жив.

— Эти два разговора абсолютно не являются эквивалентом друг друга.

— Ну, полагаю, она и сама все поймет сегодня ночью, когда услышит нас, ведь я собираюсь трахнуть тебя так, что завтра ты с трудом сможешь передвигаться.