Письма. Итоги

Его квартира. Его кресло в гостиной. Его скрипка и череп. И его Джон, который сейчас спал рядом с ним, у него на плече. Это все — нечто иное: Лондон, Бейкер-стрит и Джон Уотсон в его кровати, пускающий во сне на него слюни. У всего этого явно был какой-то флер нереальности. Шерлок не засыпал, потому что боялся: а что, если он уснет, а потом проснется наутро и осознает — все оказалось сном. Он лежал в этой постели каждую ночь на протяжении восемнадцати месяцев и мечтал, чтобы Джон был тут, рядом. Он не слишком хорошо представлял, что в таком случае произошло бы, ибо все, что ему хотелось — это ощутить теплый завиток Джона. Он был уверен — если бы он только мог обниматься с Джоном, все стало бы гораздо лучше, и скука исчезла бы, потому что Джон всегда был бы рядом с ним. И он оказался прав. Абсолютно прав. Он убеждал себя будто это — всего лишь его выдумки, мечты, не имеющие прочного фундамента реальности. Но нет, он, черт возьми, был прав. С Джоном все было лучше. Даже когда они находились в бегах, Джон — был лучшей частью всего.

Сейчас тот одной рукой обнимал его за талию. Держал его около себя. Даже в бессознательном состоянии, Джон намеревался оберегать его. Это была самая приятная вещь в Джоне — он был слишком упрям, чтобы позволить ему уйти. Шерлок никогда не сможет избавиться от него, и это было лучшим чувством во всем мире.

Его квартира, его кресло в его гостиной. Его скрипка и его череп.

Его постель с его Джоном в ней.

Шерлок наклонил голову, вдыхая сладкий, слегка сонный аромат Джона.

И тут позвонили в дверь.

Джон немедленно подскочил, а потом лег ближе и засопел, очевидно, слишком сонный, чтобы смутиться по поводу своей слюнявости. Возможно, слишком сонный, чтобы вообще заметить это.

— Кто там может быть? — пробормотал он, глубже зарываясь в Шерлока.

— Наверное, убийца, — ответил Шерлок.

— Убийцы не звонят в дверь.

— Хитрый убийца может. Это же абсолютно упростит ему все дело. Цель — просто дойти до двери и — вуаля.

— Достаточно французского. В такую чертову рань это для меня слишком — ты, говорящий на этом языке. Я не выдержу.

— Ты в принципе не в состоянии выдержать мой французский и неважно, сколько на часах времени.

В дверь снова позвонили.

Джон застонал.

— Кто бы это ни был, я ненавижу его. Должно быть, это Майкрофт.

— С каких пор он звонит в дверь?

— С тех самых, когда я очень вежливо попросил его перестать врываться к нам, — сообщил Джон. Чем больше прояснялся его голос, свидетельствуя о его окончательном пробуждении, тем раздражительнее звучал.

Шерлок вывернулся из объятий Джона, проигнорировав все трогательные протесты.

— Я иду к нашему убийце.

— Шерлок, — простонал Джон.

— Да не убийца это, — успокоил его Шерлок, натягивая пижамные штаны.

Джон открыл глаза и посмотрел на него.

— Разве Майкрофт не должен был окружить нас плотным кольцом снайперов?

— Ты доверяешь Майкрофту нашу безопасность?

— Скажи своему брату, чтобы его снайперы стреляли в любого, кто появится на пороге нашего дома в такую богопротивную рань.

— Уже половина седьмого, Джон. Далеко не рассвет. Ладно, спи дальше, иначе ты так и будешь брюзжать.

Джон повернулся к Шерлоку спиной.

— Кто бы это ни был, выпроводи его, а потом возвращайся в постель.

Шерлок улыбнулся, глядя на окуклившегося в своём одеяле Джона Уотсона, и подумал, что здесь и сейчас перед ним — самая ценная, важная, удивительная, самая невероятно-заветная вещь во всем Лондоне, нет, наверное, на всей планете: брюзжащий, капризный одеяльный куль. Шерлок наклонился, поцеловал едва виднеющуюся драгоценную макушку Джона и сказал:

— Я люблю тебя.

— Да, — сонно ответил тот. — Я тоже.

Шерлок оставил снова уснувшего Джона в своей постели и вышел из спальни, завязывая халат — его халат, его кровать, его Джон. Дверной звонок снова зазвонил, и миссис Хадсон высунула голову из своей квартиры.

— Не волнуйтесь, миссис Хадсон, я все улажу, — сказал ей Шерлок и быстро спустился по лестнице.

— Спасибо, дорогой. Я не хотела будить вас так рано, но незваный гость уже сделал это. Уверена, что после вчерашнего тебе нужно хорошенько поспать.

Она нырнула обратно в 221-А прежде чем Шерлок успел хоть что-то ответить на это.

«Сообщить миссис Хадсон, что мы трахаемся: галочка», — подумал Шерлок, открывая дверь.

И уперся взглядом в Лестрейда.

«Сообщить Лестрейду, что я жив: галочка».

— Черт возьми, — выдохнул Лестрейд, уставившись на него, словно на призрака.

Шерлок предполагал, что для Лестрейда, он, в принципе, им и был.

— Это правда, — продолжил тот. — Я не поверил сначала, но это правда.

Шерлок был немного раздражен. Конечно, Лестрейд мог бы подождать нормального времени для этой маленькой очной ставки. Ему хотелось сообщить Лестрейду, что в постели его ожидает теплый куль Джон, и инспектору стоит вернуться позже, но тут же представить себе недовольное выражение лица Джона, если бы он узнал о том, что Шерлок выставил того. Поэтому он вздохнул и отошел в сторону от двери.

— Заходи.