Фандом: Изумрудный город. Элли не будет сидеть сложа руки в городе Теней, а начнёт сразу же бороться за свою жизнь — только что обретённой магией. Но победить без помощи извне будет невозможно. Аларм, прилетев на помощь, пожертвует собой ради спасения Элли… и умрёт. Что он увидел? Почему вернулся? Причастен ли к этому отвратительный алхимик Парцелиус, или он — предатель? Автор размышляет, как можно было бы иначе объяснить этот эпизод истории…
Это ведь чудо — чудо, для которого не нужна магия. Это чудо сильнее любого волшебства. А чем сильнее такое чудо, тем бОльшая жертва должна случиться ради него. Элли пожертвовала очень многим. Это чудо было для неё, ведь кто, кроме неё, решился на такое? Аларм не понял, о чём говорила принцесса — «поверить не могу, что она согласилась на это», — но чувствовал, что это что-то очень серьёзное. И возможно, даже очень страшное.
Если бы Аларм просил сам за себя, если бы он был один — вряд ли ему разрешили бы вернуться. Почему-то он осознал это только сейчас. Но за него просила мама… И наверняка Элли здесь, на Земле, тоже просила, не осознавая этого. Говорят, что молитвы — это не слова, это состояние сердца, это наши дела. Можно сказать — другие могут делать не меньше Элли, но им ничего не даётся. Но, значит, так было нужно. Духовные законы так просты и в то же время так непостижимы, и Аларм и сам не мог сейчас объяснить — почему?
— Но это возможно? — осторожно спросил Парцелиус.
Ланга искоса взглянула на него.
— Для меня возможно. Для тебя — нет. Мне вообще надо ещё подумать, есть ли смысл воскрешать Дровосека. Ты многого не знаешь, и на твоём месте я бы вообще поостереглась давать столь щедрые обещания кому попало.
— Но что же мне делать? — сник алхимик.
Ланга-русалка поморщилась. На кукле это выходило жутковато.
— Боишься, что в случае неудачи Элли не выйдет за тебя замуж? Может, хоть это тебя научит быть немного скромнее! Но — ладно. Я выполню твою просьбу — точнее, не твою, а Элли… Но только ты учти то, о чём я тебя уже предупредила.
— Непременно! — торопливо пообещал Парцелиус. Что угодно, лишь бы… Лишь бы ему оставили и титул, и способности, а может, и добавили бы ещё что-нибудь.
Ланга скривилась. Лицом куклы она управляла отлично, и оно неплохо передавало все её эмоции, хотя и выглядело это на папье-маше несколько коряво и поэтому пугающе. С руками было хуже. Она с трудом вновь подняла единственную движущуюся руку куклы — ту, с веером — и указала на дверь.
— Ну всё, хватит. Иди и… не спеши. Можешь ещё погулять по дворцу, если тебе так хочется. А потом уже зови Элли. И дальше — твои проблемы, но задерживаться я бы тебе не советовала, — насмешливо добавила она.
Парцелиус поклонился, отступая мелкими шажками. Когда лицо куклы снова застыло безжизненной маской, а рука с веером приняла прежнее положение, ему стало совсем не по себе. Торопливо он выскочил из каморки и захлопнул дверь, тяжело дыша. Потом побрёл в сторону выхода из зала. Сияющий изумрудами трон ему уже не внушал радостные мечты, да и вообще смотреть по сторонам как-то расхотелось. Как ни крути, как ни тяни время, а от Чёрного пламени ему не отвертеться. Честно говоря, он понятия не имел, как за него взяться, поэтому и откладывал, как мы нередко откладываем любое неприятное дело. Безоблачные фантазии о том, как он будет великим магом, покрылись мрачной тенью от того, сколько и чем ему ещё этого придётся добиваться.
Приняв совет Ланги, спешить он не стал, но и бродить по дворцу — тоже. Он просто стал возле ближайшего окна и бездумно уставился вдаль. У него в голове в очередной раз закрутился вопрос — а может, зря он вообще сюда отправился, в Волшебную страну? Но потом стало как-то всё равно. Будь что будет… Главное — сейчас Ланга пообещала, что всё она сделает, а значит, хотя бы за это можно не беспокоиться. И его планы она одобрила. Значит, всё идёт как надо. Только вот веселее от этого не делалось…
Принцесса Ланга всю свою сознательную жизнь жила ради мамы.