Плохой пенс

Ник очутился в полутемном сыром коридоре и наугад двинулся налево. На пути с обеих сторон то и дело попадались ответвления — ещё более темные, таившие в глубине скрытую угрозу. Ник понимал, что нужно бы осмотреть их все, хотя боялся даже предположить, куда они могут завести. Он никогда не считал себя трусом, но здесь, в средоточии неведомого, непостижимого, его прочно и ладно склеенный ум начал давать слабину: везде мерещились потусторонние силы, и ему, не раз побывавшему в смертельно опасных ситуациях, сумевшему улизнуть от Пожирателей времени, то и дело становилось не по себе. Подвал смахивал на лабиринт, в котором наверняка схоронено немало страшных тайн, да и весь коттедж Поттеров напомнил Нику мотель Бейтса из старого хичкоковского фильма. Коридор всё тянулся, тянулся и, похоже, не думал заканчиваться; стены его пропахли плесенью, а ботинки Ника начали понемногу увязать в чавкавшем от влажности земляном полу.

«Ну и дыра! Наверху вроде всё путём, а заглянешь за кулисы этого театра абсурда, обосрёшься от страха: точь-в-точь, дом с привидениями и разными мистическими прибамбасами».

Наконец, коридор как-то слишком резко вильнул вправо, и Ник очутился рядом с низкой обитой железом дверью. Она была приоткрыта, и неизвестное помещение явно не пустовало.

Там разговаривали двое — мужчина и женщина.

Ник, почти не дыша, прижался спиной к холодной липкой стене. Лампочки здесь горели через пять на шестую, и Ник сейчас этой полутьме только порадовался.

Голоса принадлежали Лили Поттер и субъекту с кислой виноватой рожей — Ремусу Люпину.

— Вот… Прости, здесь не слишком уютно, но ничего другого предложить не могу.

Послышался шумный дрожащий вздох.

— Лили… Это просто роскошно… Отлично… Главное, пол мягкий, и стены не очень твердые. Да, и за приют тоже спасибо. Как вспомню, что приходилось сидеть без работы, месяцами жить впроголодь и мотаться неизвестно где, да ещё и у магглов. Я… Я даже не знаю, как тебя благодарить.

— Пустое, Ремус… — Лили помолчала. — Кстати, в одном из прошлогодних номеров «Практики зельеварения» я вычитала одну очень интересную статью.

— Что за статья? — голос у Люпина звучал устало и обреченно.

— О-о-о… Статья замечательная. Автор — Дамокл Белби. Кажется, у нас есть возможность хоть как-то помочь тебе.

— Только не говори, что он создал лекарство от моего недуга.

— Нет, это, наверное, невозможно, а вот зелье, способное здорово облегчить трансформацию и сохранить оборотню человеческий разум после неё, уже есть. И оно успешно испытано.

— Мерлин! — вопль Люпина эхом раскатился по подземелью. — Это правда? Нет, настолько хорошо просто быть не может! И в журнале есть рецепт?

Ник поморщился.

«И чего разорался? Какое-такое зелье ему понадобилось? Вон, Сириус этот чокнутый… Обернулся собакой в один миг и без всякого зелья…»

— Рецепта не было, но, думаю, есть человек, который знает его назубок. Не считая самого Белби, конечно.

Люпин, видно, сник. Теперь Ник едва различал его слова в гулкой тишине подвала.

— Это Снейп, да?

— Ну что ты, как ребенок, Ремус. Он — не единственный зельевар на всю магическую Британию. Я уверена, что Дамблдору этот рецепт прекрасно известен. Не говоря уже о профессоре Слагхорне!

— А если нет?

— Глупости. Конечно, они его знают. А по рецепту сварить я и сама смогу. Не глупее некоторых, разберусь.

Они помолчали.

— Ты так и не простила его, Лили?

— Не знаю. Может и простила, но всё равно не хочу его видеть. И общаться с ним тоже не желаю. Пусть у него всё будет хорошо, пусть он будет счастлив, если только вообще умеет и хочет быть счастливым, но…

— «Но» — что?

— Подальше от меня, Ремус.

— Ты же знаешь, как он к тебе относился, как боготворил… — голос Люпина снова скатился к виноватому тону.

— Ремус, умоляю тебя, не городи ерунды. Просто Сев в детстве сотворил из меня для себя сказочную фею и тешился, пока не повзрослел. Потом он сделал свой выбор. Да и я…

— Что?

Она вздохнула.

— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь забыть Джеймса. Я очень любила его, Ремус. Очень. А он меня.

Люпин, похоже, долго мялся, не зная, с какой стороны начать нужные увещевания. Его виноватые вздохи и мыканье могли вывести из себя кого угодно. Не дождавшись поддержки Люпина, Лили снова тяжело вздохнула: ей, видимо, нужно было выговориться. То, что Люпин мог быть отличным слушателем и кивать, как китайский болванчик, в ответ на любую фразу, Ник уже убедился.

— Мне плохо, Ремус. Нет, я, конечно, счастлива, что жива, что Гарри со мной, но… Знаешь, я очень боюсь, что этот тип умотает в неизвестном направлении… — с этого момента Ник начал прислушиваться с особым вниманием. — Он слишком независимый и сумасбродный, это чувствуется. Такой же, как Сириус, только взрослый.

— Наверное… — пробормотал Люпин. — Мне показалось, что наш мир ему не нравится. Он ведь маггл?