Фандом: Гарри Поттер, Вселенная Стивена Кинга. Так, запоминаем: сперва исчезает слух. Уши будто ватой обложило, двигателей почти не слышно. А вот чувствительность пока сохраняется, рука, зараза, ноет. Жаль, учёные, мать их, и просто любители паранормальной хрени так и не узнают, что чувствует человек, путешествующий во времени. Такое бы записать, вот только рабочая рученька подвела. Да и когда записывать? Некогда…
109 мин, 32 сек 8521
— Да. И, видно, магглом был очень крутым. Вот только теперь он в теле Джеймса и может распоряжаться им по своему усмотрению. Меня это убивает, Ремус. Как представлю, что этот… Ник уедет… Ведь тогда он будет жить, как хочет, делать, что вздумается…
— Начнёт знакомиться с другими женщинами, да? — Люпин, несмотря на реноме кающегося грешника и внешность хронического девственника, оказался на редкость проницательным.
Лили, чувствовалось, не на шутку разозлилась.
— Мог бы и промолчать! Больно догадливый!
— Лили, успокойся. Ты же понимаешь, что это не Джеймс.
— Да, понимаю, да — не Джеймс. Но он выглядит, как Джеймс! И пахнет, как он… Эти руки не должны обнимать другую женщину, не должны!
— Лили, послушай… — видно, бедняга не знал, как успокоить разъярившуюся приятельницу. — Да, пусть это тело Джеймса, но он — другой, и этот другой не любит тебя! Это… очень заметно.
— Да! — нервно взвизгнула Лили. — Он говорил о какой-то там Лорел.
— Вот видишь… — тихо, грустно и опять виновато пробормотал Люпин. — Отпусти прошлое, Лили. Ты заслуживаешь самого лучшего настоящего. И дела по душе, и искренней любви сына, который будет расти тебе на радость и напоминать о Джеймсе. Гарри ведь так на него похож. Не важно, что он ещё младенец, порода — налицо.
Ник скривился, услыхав, как Лили скрипнула зубами.
— Думаешь, этого хватит молодой женщине двадцати с хвостиком, оставшейся ни вдовой, ни замужней?
И опять этот тяжёлый вздох покаяния.
— Лили, ты же знаешь…
— Что? — она часто задышала. Ник не переносил таких глубоких частых вздохов от женщин. Они означали, что дама близка к истерике.
— Тебя нельзя не любить… — голос Люпина — мягкий и всепрощающий — лился как мёд. — Ты как солнышко. Да я уже счастлив одним тем, что могу находиться рядом с тобой и буду защищать вас с Гарри.
— Ты — это ты, — Лили смягчилась. — А вот тот же Сириус… Почему он-то не такой?
— Он — Блэк, а все Блэки шебутные. Нашего пёсика не удержишь на привязи. Залечит голову и снова куда-нибудь ускачет, чтобы в очередную историю вляпаться. Ладно, он-то не пропадет, главное, что вы с Гарри невредимы. Да, Лили… Я хотел спросить…
— О чём?
— Как и когда ты догадалась? Ну, обо мне. О том, что я — оборотень.
Лили усмехнулась.
— Ремус, ну я же не слепая и не дурочка. Думаешь, я не волновалась из-за твоих ежемесячных отлучек? Долго думала над ними и над тем, что после них ты выглядел ужасно. Потом, на старших курсах, сообразила, что ты всегда отсутствовал по полнолуниям…
— И ты ничего никому не сказала?
— Ремус, — твердо и уверенно произнесла Лили. — Ты — друг Джеймса и Сириуса. Ты — мой друг. И просто хороший добрый человек. Я никогда бы так не сделала и не побежала трезвонить об этом направо и налево. К тому же ясно, что если в Хогвартсе учится оборотень, то профессор Дамблдор в курсе и предпринял все меры безопасности. Он всегда знает, что делает.
Ник навострил уши: такая информация заслуживала внимания. Неплохо бы чуть позже хорошенько обдумать всё, о чём эти двое тут болтали. А Дамблдора они и впрямь считали за полубога.
— Без Дамблдора я так и остался бы неучем, к тому же совсем одиноким, без друзей. Я ему обязан слишком многим. К тому же я всё время боялся за родителей, каждый раз трясся, что отцу с мамой в одно ужасное полнолуние достанется от меня… Мама очень переживала, часто плакала надо мной, — он глубоко вдохнул. — В марте прошлого года её не стало. Сердце не выдержало.
— Соболезную, — Ник про себя отметил, что говорила Лили нелицемерно. — Слушай, Ремус, я тоже хочу спросить тебя кое о чём.
— Да? — теперь напрягся Люпин.
— Просто я думала над тем, как же так получилось. Всё пыталась представить, как и когда тебя укусили. Я же знаю, что ликантропия передается только с укусом.
— Я был совсем маленьким. Мне было около пяти…
— Боже мой! Совсем кроха! Чуть постарше Гарри, — голос Лили дрогнул. — Но как же так вышло? Ведь оборотни не живут рядом с волшебниками… — Лили, казалось, искренне недоумевала. — Правда, я слышала про одного… Он совсем… — как бы это сказать? — в общем, невменяемый и, говорят, даже в человеческом обличье такой же страшный, как и в волчьем.
— Фенрир Грейбек, — процедил сквозь зубы Люпин. — Он меня и укусил. Это он так моему отцу отомстил.
— Нет! — в голосе Лили застыли слезы. — Не нужно дальше… Не говори больше ничего. Страшно даже слышать про такое… Не представляю, как ты выжил.
— Чудом.
— Бедный ты, бедный, — горестно протянула Лили. — Но ничего, если мы узнаем рецепт того зелья, будет гораздо легче, вот увидишь.
— Ох, Лили… Ты чудесный человек и, вообще, самая лучшая девушка на свете. Только… Я не хочу подвергать вас с Гарри опасности. Лучше уж здесь пережидать. Я знаю, что такое ответственность, но боюсь, что просто могу забыть выпить это пойло.
— Ничего, — Нику показалось, что Лили улыбнулась. — У меня не забудешь.
— Начнёт знакомиться с другими женщинами, да? — Люпин, несмотря на реноме кающегося грешника и внешность хронического девственника, оказался на редкость проницательным.
Лили, чувствовалось, не на шутку разозлилась.
— Мог бы и промолчать! Больно догадливый!
— Лили, успокойся. Ты же понимаешь, что это не Джеймс.
— Да, понимаю, да — не Джеймс. Но он выглядит, как Джеймс! И пахнет, как он… Эти руки не должны обнимать другую женщину, не должны!
— Лили, послушай… — видно, бедняга не знал, как успокоить разъярившуюся приятельницу. — Да, пусть это тело Джеймса, но он — другой, и этот другой не любит тебя! Это… очень заметно.
— Да! — нервно взвизгнула Лили. — Он говорил о какой-то там Лорел.
— Вот видишь… — тихо, грустно и опять виновато пробормотал Люпин. — Отпусти прошлое, Лили. Ты заслуживаешь самого лучшего настоящего. И дела по душе, и искренней любви сына, который будет расти тебе на радость и напоминать о Джеймсе. Гарри ведь так на него похож. Не важно, что он ещё младенец, порода — налицо.
Ник скривился, услыхав, как Лили скрипнула зубами.
— Думаешь, этого хватит молодой женщине двадцати с хвостиком, оставшейся ни вдовой, ни замужней?
И опять этот тяжёлый вздох покаяния.
— Лили, ты же знаешь…
— Что? — она часто задышала. Ник не переносил таких глубоких частых вздохов от женщин. Они означали, что дама близка к истерике.
— Тебя нельзя не любить… — голос Люпина — мягкий и всепрощающий — лился как мёд. — Ты как солнышко. Да я уже счастлив одним тем, что могу находиться рядом с тобой и буду защищать вас с Гарри.
— Ты — это ты, — Лили смягчилась. — А вот тот же Сириус… Почему он-то не такой?
— Он — Блэк, а все Блэки шебутные. Нашего пёсика не удержишь на привязи. Залечит голову и снова куда-нибудь ускачет, чтобы в очередную историю вляпаться. Ладно, он-то не пропадет, главное, что вы с Гарри невредимы. Да, Лили… Я хотел спросить…
— О чём?
— Как и когда ты догадалась? Ну, обо мне. О том, что я — оборотень.
Лили усмехнулась.
— Ремус, ну я же не слепая и не дурочка. Думаешь, я не волновалась из-за твоих ежемесячных отлучек? Долго думала над ними и над тем, что после них ты выглядел ужасно. Потом, на старших курсах, сообразила, что ты всегда отсутствовал по полнолуниям…
— И ты ничего никому не сказала?
— Ремус, — твердо и уверенно произнесла Лили. — Ты — друг Джеймса и Сириуса. Ты — мой друг. И просто хороший добрый человек. Я никогда бы так не сделала и не побежала трезвонить об этом направо и налево. К тому же ясно, что если в Хогвартсе учится оборотень, то профессор Дамблдор в курсе и предпринял все меры безопасности. Он всегда знает, что делает.
Ник навострил уши: такая информация заслуживала внимания. Неплохо бы чуть позже хорошенько обдумать всё, о чём эти двое тут болтали. А Дамблдора они и впрямь считали за полубога.
— Без Дамблдора я так и остался бы неучем, к тому же совсем одиноким, без друзей. Я ему обязан слишком многим. К тому же я всё время боялся за родителей, каждый раз трясся, что отцу с мамой в одно ужасное полнолуние достанется от меня… Мама очень переживала, часто плакала надо мной, — он глубоко вдохнул. — В марте прошлого года её не стало. Сердце не выдержало.
— Соболезную, — Ник про себя отметил, что говорила Лили нелицемерно. — Слушай, Ремус, я тоже хочу спросить тебя кое о чём.
— Да? — теперь напрягся Люпин.
— Просто я думала над тем, как же так получилось. Всё пыталась представить, как и когда тебя укусили. Я же знаю, что ликантропия передается только с укусом.
— Я был совсем маленьким. Мне было около пяти…
— Боже мой! Совсем кроха! Чуть постарше Гарри, — голос Лили дрогнул. — Но как же так вышло? Ведь оборотни не живут рядом с волшебниками… — Лили, казалось, искренне недоумевала. — Правда, я слышала про одного… Он совсем… — как бы это сказать? — в общем, невменяемый и, говорят, даже в человеческом обличье такой же страшный, как и в волчьем.
— Фенрир Грейбек, — процедил сквозь зубы Люпин. — Он меня и укусил. Это он так моему отцу отомстил.
— Нет! — в голосе Лили застыли слезы. — Не нужно дальше… Не говори больше ничего. Страшно даже слышать про такое… Не представляю, как ты выжил.
— Чудом.
— Бедный ты, бедный, — горестно протянула Лили. — Но ничего, если мы узнаем рецепт того зелья, будет гораздо легче, вот увидишь.
— Ох, Лили… Ты чудесный человек и, вообще, самая лучшая девушка на свете. Только… Я не хочу подвергать вас с Гарри опасности. Лучше уж здесь пережидать. Я знаю, что такое ответственность, но боюсь, что просто могу забыть выпить это пойло.
— Ничего, — Нику показалось, что Лили улыбнулась. — У меня не забудешь.
Страница 16 из 30
