Плохой пенс

По виду Люпина было понятно, что он готов раствориться, слиться со стеной или просто побиться головой об эту самую стену.

— Идите, Лили. Идите к гостям, — попросил, хотя больше скомандовал, Дамблдор. Ник подивился таким полковничьим ноткам. — И вы, Ремус, тоже.

Лили и Люпин переглянулись, посмотрели на Дамблдора, на Ника, но ослушаться не посмели. Дамблдор смотрел им вслед очень внимательно и, как показалось Нику, что-то прошептал.

Но он не был в этом уверен.

— А вы, — Дамблдор обернулся к нему, — вы… я думаю, вы поймете верно то, что я вам сейчас скажу.

И с этими словами он вручил Нику палочку и — паспорт. Самый настоящий паспорт. Почти новый.

Ник открыл его на нужной странице — с фотографии смотрело его новое лицо. Джеймс Поттер, место и дата рождения. Двадцать седьмое марта тысяча девятьсот шестидесятого года.

— Он настоящий, — успокоил его Дамблдор. — Поверьте, нужды нашего Министерства требуют подобных контактов. Это не подделка, не морок, не иллюзия, это самый настоящий паспорт. Джеймс Поттер был магом, но вы теперь — подданный ее величества.

Ник молчал и рассматривал паспорт. И вздрогнул — где-то истошно закричала Лили, потом поднялся гул голосов. Ник не успел даже сделать и шаг, как Дамблдор положил ему на плечо тяжелую теплую руку.

— Не надо сейчас туда.

Нику показалось, что он ожидал и крика Лили, и его реакции.

— Она считает, что вы умерли. У нее просто шок.

— Вы…

— Да, — безжалостно прочитал его невысказанную мысль Дамблдор. — Да. И так считают все, кто находится в той комнате. Лили, Ремус… Даже Сириус. Мне пришлось его навестить. Только Аластор, я и Миллисент знают, что вы — это не Джеймс. Нам нужно было немного обезопасить себя самих.

— Зачем это все? — не понял Ник. — Вы убили меня для всех, но дали мне паспорт? Иными словами, вы меня отпускаете. От вас я подобного не ожидал.

Дамблдор беззвучно засмеялся.

— Волшебники из семей магов могут учиться дома, но магглы… в общем, тоже, но считается, что этого не происходит. Хотя многие родители отказываются отправлять детей учиться. Как правило, это не приносит вреда, если ребенок растет в любви, потому что его магия просто успокаивается. Гораздо хуже, когда ребенок подавляет в себе магию страхом… — он почему-то помрачнел. — Давным-давно такой несчастный чуть не стер с лица земли целый огромный город. Но дело не в этом. Взрослый никогда не примет волшебный мир. И нередко волшебники, родившиеся в семьях магглов, рвут все связи со своей семьей. Даже Лили. Ее сестра, знаете, все равно скучает по ней…

Нику стало противно.

— Понимаю, — кивнул Дамблдор. — Так вот, вы себя выдадите. Вы и так себя выдаете. И поэтому так будет лучше для всех.

— У меня нет ни пенни, — Ник ухмыльнулся. — Вы об этом подумали?

— Я родился и жил среди магглов. — И Дамблдор сунул руку в карман своего расцвеченного балахона. — Кажется, этого должно вам хватить. Не волнуйтесь, это взято из вашего сейфа. То есть сейфа Джеймса Поттера.

Ник посмотрел на несколько стофунтовых купюр.

— Здесь их ровно двадцать, — пояснил Дамблдор. — Вам должно на первое время хватить.

— На билет точно хватит, — Ник спрятал деньги и паспорт в карман. Подумал и сунул за пояс палочку — она жутко мешала. — И что дальше?

— Джеймс Поттер погиб, исчез, превратив Волдеморта в бессловесное и немощное нечто. Жаль его, он был хорошим парнем, хотя и без недостатков. — Дамблдор был совершенно серьезен. — Джеймс Поттер свободен, как я и обещал.

Ник не припоминал такого обещания дословно, но оно его больше чем устраивало.

— А что с этим дуче?

— Ничего. — Дамблдор улыбнулся. — Никто этого точно не знает, но Аластора устроил результат. У всех, кто был причастен к Пожирателям Смерти, метки стали очень забавными — как грубая… как это? Рисунок на коже.

— Татуировка? — удивился Ник.

— Да. Именно. Бэзил Смрнорфф, один из авроров, по происхождению русский. Он очень смеялся, когда они задержали возле дома Лонгботтомов нескольких Пожирателей. Темные Метки у них остались, но превратились в… как же он это сказал? — Дамблдор засмеялся. — Зэ-ки ла-гер-ные. Я мог неправильно его расслышать. Кажется, это что-то связанное с пивом, но я так и не понял, при чем здесь пиво.

— Наверное, он имел в виду «лагеря», — вспомнил Ник. — Это как наши тюрьмы, но в Союзе они другие… да, я слышал, что там заключенные любят себя украшать разными надписями.

— И мы поняли, что план сработал… — Дамблдор опять улыбнулся. — Волдеморта нельзя уничтожить — его можно отправить в небытие.

Ник напрягся. Он подумал, что, если он сам попал сюда, умирая, то очень может быть, что…

— Да, да, возможно. Возможно все. Но в нашем мире его больше нет. А выживет ли он где-то еще… я не знаю.

У Ника перехватило дыхание.

— Вы понимаете, что вы натворили? — заорал он, но не услышал собственного голоса. И чуть ли не впервые ему стало страшно. Этого человека он боялся… Дамблдор был всегда на шаг впереди.

И шевелиться Нику было очень трудно.