Фандом: Гарри Поттер, Вселенная Стивена Кинга. Так, запоминаем: сперва исчезает слух. Уши будто ватой обложило, двигателей почти не слышно. А вот чувствительность пока сохраняется, рука, зараза, ноет. Жаль, учёные, мать их, и просто любители паранормальной хрени так и не узнают, что чувствует человек, путешествующий во времени. Такое бы записать, вот только рабочая рученька подвела. Да и когда записывать? Некогда…
109 мин, 32 сек 8525
— Я не могу облагодетельствовать весь мир, — сухо сказал Дамблдор. — И я не один принимаю решения. А теперь, если вам нечего больше сказать, я хотел бы пожелать вам удачи. И, если вы пообещаете мне вести себя разумно, я сниму с вас заклинание.
Ник обругал про себя Дамблдора последними словами. А потом решил, что у него все равно нет выбора.
— Хорошо.
— Всего доброго, Ник. Я искренне желаю, чтобы вам все удалось.
Ник, все еще ощущая скованность, повернулся и пошел по коридору прочь, к кухне.
— Черный ход — там, вы идете верно, — донеслось ему вслед.
На деревянных ногах Ник покинул странный, проклятый дом и странный, проклятый мир. На улице было морозно, и Ник подумал, что стоит купить, пожалуй, куртку. А потом — в аэропорт.
Он еще раз достал паспорт и, несмотря на просьбу уйти как можно скорее, а точнее, запрет оставаться здесь, долго всматривался в свою фотографию.
— Они идиоты, — пробормотал он.
Идиоты-маги, которые оставили выжившему покойнику его настоящее имя.
А значит, это все закольцовано. Джеймс Поттер, появившийся из ниоткуда и исчезнувший потом в никуда, человек, который погиб в одном мире — точнее, для одних людей, — и увидевший мир другой. Волшебник, который им не был. Или был? Ведь Дамблдор передал ему палочку…
Это Нику еще предстояло узнать.
Жара стояла страшная…
И всё вокруг было страшным. Нику Хоупвеллу в свое время посчастливилось не увидеть всего того кошмара, что творился на улицах Западного Бейрута на том самом месте, где еще несколько дней назад был лагерь палестинских беженцев Шатила<sup>1</sup>. Тогда ещё слово «смерть» для Ника было просто словом: убить кого-то — значит сделать свою работу на совесть. Сердце не сжималось, тошнота не подкатывала к горлу, внутренности не взбаламучивались от отвращения к себе и к тем, для кого он должен был убивать. Всё изменилось после того страшного дня в Белфасте, но до него еще должен был пройти год.
Да, еще была Дайна Беллман, помочь которой Ник оказался не в силах, и девочка тихо скончалась на руках у Лорел Стивенсон. До заколотой Крейгом Туми несчастной Дайны и лангольеров оставалось ещё больше — целых восемь лет.
Здесь и сейчас молодой капрал Иностранного легиона Жак Клеман, бывший до получения анонимата<sup>2</sup> Джеймсом Поттером, британцем по происхождению, успевший за минимально короткий срок доказать свою незаменимость и продемонстрировать высочайший профессионализм, шел по залитым кровью улицам, вооруженный до зубов, с САРПАКом<sup>3</sup> на плече, и внимательно смотрел по сторонам. Карие глаза за прямоугольными стеклами роговых очков казались потухшими, обсыпанными пеплом, и если бы кто-то вздумал внимательно присмотреться к нему, заметил бы, что его черные, коротко остриженные виски, не скрытые беретом, седели на глазах.
Всюду валялись смердевшие, начавшие разлагаться трупы. Прошло уже почти два дня, как здесь были вырезаны сотни ни в чем не повинных женщин, стариков, детей… Мусульманский обычай требовал, чтобы покойники были захоронены в день смерти, но мало кто, памятуя о наставлении Аллаха, отважился сразу же покинуть случайные укрытия и предать земле родных и близких, прочитать над ними заупокойную молитву. Многие были умерщвлены целыми семьями. Жак, покрытый гарью и пылью, остановился около девочки лет десяти.
По щеке скатилась скупая слеза, а кадык предательски дернулся.
Малышка, одетая в простую красную кофточку и клетчатую юбочку, лежала среди обломков в странной позе <sup>4</sup>, как будто спала. Одна ручонка, покрытая засохшей кровью, была прижата к голове, а вторая беспомощно откинулась в сторону. Юбчонка задралась, а у него не было ничего, чтобы прикрыть окровавленные ножки, уже покрытые трупными пятнами. Ещё одна жизнь оборвалась, не успев начаться… Жак знал, что он не повинен в гибели этой крохи, но душа… Душа извивалась, будто еретик, прикованный к огненному столбу, корчилась, просила о пощаде. Хотелось кричать, сыпать проклятиями, ругаться самыми непристойными словами. И по-английски, и по-французски…
От беспомощности, от того, что этого он изменить не в силах.
Но те трое малолетних дурачков… Нет, они будут жить, чего бы ему это ни стоило! Он уже придумал, как оставить их невредимыми и в то же время сделать так, чтобы Ник Хоупвелл поверил, что они мертвы.
Он точно знал, что Ник поверит. Иначе бы его — неважно, Джеймса ли Поттера, Жака ли Клемана — тут не было.
Ник обругал про себя Дамблдора последними словами. А потом решил, что у него все равно нет выбора.
— Хорошо.
— Всего доброго, Ник. Я искренне желаю, чтобы вам все удалось.
Ник, все еще ощущая скованность, повернулся и пошел по коридору прочь, к кухне.
— Черный ход — там, вы идете верно, — донеслось ему вслед.
На деревянных ногах Ник покинул странный, проклятый дом и странный, проклятый мир. На улице было морозно, и Ник подумал, что стоит купить, пожалуй, куртку. А потом — в аэропорт.
Он еще раз достал паспорт и, несмотря на просьбу уйти как можно скорее, а точнее, запрет оставаться здесь, долго всматривался в свою фотографию.
— Они идиоты, — пробормотал он.
Идиоты-маги, которые оставили выжившему покойнику его настоящее имя.
А значит, это все закольцовано. Джеймс Поттер, появившийся из ниоткуда и исчезнувший потом в никуда, человек, который погиб в одном мире — точнее, для одних людей, — и увидевший мир другой. Волшебник, который им не был. Или был? Ведь Дамблдор передал ему палочку…
Это Нику еще предстояло узнать.
Глава восьмая
19 сентября 1982 года, Западный Бейрут, лагерь палестинских беженцев ШатилаЖара стояла страшная…
И всё вокруг было страшным. Нику Хоупвеллу в свое время посчастливилось не увидеть всего того кошмара, что творился на улицах Западного Бейрута на том самом месте, где еще несколько дней назад был лагерь палестинских беженцев Шатила<sup>1</sup>. Тогда ещё слово «смерть» для Ника было просто словом: убить кого-то — значит сделать свою работу на совесть. Сердце не сжималось, тошнота не подкатывала к горлу, внутренности не взбаламучивались от отвращения к себе и к тем, для кого он должен был убивать. Всё изменилось после того страшного дня в Белфасте, но до него еще должен был пройти год.
Да, еще была Дайна Беллман, помочь которой Ник оказался не в силах, и девочка тихо скончалась на руках у Лорел Стивенсон. До заколотой Крейгом Туми несчастной Дайны и лангольеров оставалось ещё больше — целых восемь лет.
Здесь и сейчас молодой капрал Иностранного легиона Жак Клеман, бывший до получения анонимата<sup>2</sup> Джеймсом Поттером, британцем по происхождению, успевший за минимально короткий срок доказать свою незаменимость и продемонстрировать высочайший профессионализм, шел по залитым кровью улицам, вооруженный до зубов, с САРПАКом<sup>3</sup> на плече, и внимательно смотрел по сторонам. Карие глаза за прямоугольными стеклами роговых очков казались потухшими, обсыпанными пеплом, и если бы кто-то вздумал внимательно присмотреться к нему, заметил бы, что его черные, коротко остриженные виски, не скрытые беретом, седели на глазах.
Всюду валялись смердевшие, начавшие разлагаться трупы. Прошло уже почти два дня, как здесь были вырезаны сотни ни в чем не повинных женщин, стариков, детей… Мусульманский обычай требовал, чтобы покойники были захоронены в день смерти, но мало кто, памятуя о наставлении Аллаха, отважился сразу же покинуть случайные укрытия и предать земле родных и близких, прочитать над ними заупокойную молитву. Многие были умерщвлены целыми семьями. Жак, покрытый гарью и пылью, остановился около девочки лет десяти.
По щеке скатилась скупая слеза, а кадык предательски дернулся.
Малышка, одетая в простую красную кофточку и клетчатую юбочку, лежала среди обломков в странной позе <sup>4</sup>, как будто спала. Одна ручонка, покрытая засохшей кровью, была прижата к голове, а вторая беспомощно откинулась в сторону. Юбчонка задралась, а у него не было ничего, чтобы прикрыть окровавленные ножки, уже покрытые трупными пятнами. Ещё одна жизнь оборвалась, не успев начаться… Жак знал, что он не повинен в гибели этой крохи, но душа… Душа извивалась, будто еретик, прикованный к огненному столбу, корчилась, просила о пощаде. Хотелось кричать, сыпать проклятиями, ругаться самыми непристойными словами. И по-английски, и по-французски…
От беспомощности, от того, что этого он изменить не в силах.
Но те трое малолетних дурачков… Нет, они будут жить, чего бы ему это ни стоило! Он уже придумал, как оставить их невредимыми и в то же время сделать так, чтобы Ник Хоупвелл поверил, что они мертвы.
Он точно знал, что Ник поверит. Иначе бы его — неважно, Джеймса ли Поттера, Жака ли Клемана — тут не было.
Страница 20 из 30
