Плыть по течению

Гарри сидел на постели, свернувшись, как кот в теплом пятне солнечного света. И равнодушно скользил пальцами по покрывалу, ощущая его бархатистую, узорчатую поверхность. Вдруг он напрягся и замер, поняв, сколько незнакомой информации сообщают ему пальцы.

В ворсе можно было нащупать углубления, похожие на тропинки — Гарри нашел убегающую дорожку из грубой шерсти, похожую на шоссе и его сердце забилось чаще. Он жадно повел руками по ткани, пытаясь найти повторение рисунка. Все внимание сосредоточилось в сантиметрах кожи на кончиках пальцев, увлеченно путешествующих по спиральным завиткам, волнистым линиям, переплетенным окружностям. Разгадать рисунок показалось вдруг более важной задачей, чем победить Волдеморта. Гарри осторожно соскользнул с кровати, примостившись рядом с ней на коленях, чтобы вся поверхность покрывала была открыта для его внимательных пальцев.

Жадно, быстро, руки исследовали лежащее перед ним сплетение линий, кругов, спиралей и будто золотая полоса повторяла их движение в голове мальчика. Это показалось ему настоящей магией. Пальцы, получившие возможность видеть, рассказали разуму Гарри о том, какой узор вышит на покрывале, и юный гриффиндорец неуверенно улыбнулся, угадав рисунок. Правильно ли? Неужели у него получилось?

От двери донесся негромкий звук и Гарри вздрогнул. Что скажет Снейп, увидев его стоящим на коленях и ощупывающим покрывало?

— О, Гарри! — раздался нежданный, любящий, совсем не Снейпов голос, сразу успокоив и наполнив теплом какое-то замерзшее, пустое место в его душе. Мальчик рванулся на звук и обнял теплое, мягкое тело. И, почувствовав ответное объятие надежных рук, обещающих защиту от всех опасностей, счастливо улыбнулся. Теперь даже окружающая его тьма уже не была такой отвратительной — все казалось лучше. Руки Рема осторожно пробежались по его лицу и остановились. Гарри испуганно вздрогнул. Что скажет Рем? Что сейчас написано у него на лице?

Узнать ответ можно было, лишь спросив. И Гарри несмело окликнул:

— Рем?

— Ты так вырос, Гарри, я так горжусь тобой, — ободрил мальчика теплый голос оборотня.

В ответ тот улыбнулся, стиснув мужчину в объятьях, и выговорил, запинаясь:

— Я… ты знаешь, я… я не вижу, Рем…

— Ты будешь видеть, Гарри. Ты будешь видеть так, как многие люди и не мечтают, — Рем погладил его по голове. От этой простой ласки отчаянье и мысли о смерти отступили. Тут мальчика настигло осознание того, что он только что сделал, и он ахнул, сразу почувствовав, как напрягся его друг:

— Гарри?

— Я что… я только что… подбежал к тебе?

В голосе оборотня явственно прозвучала улыбка:

— Да, Гарри. Ты бежал на мой голос?

Мальчик не ответил. Ему нужно было убедиться, и как можно скорее:

— А… рисунок на моем покрывале, это круги с лилиями и маргаритками?

Рем не знал, плакать ему, смеяться или восхищаться тем, что такая капля любви и ласки обрадовала Гарри, позволив сделать шаг из мира темноты.

— Да, именно так.

Гарри расплылся в улыбке и еще крепче обнял оборотня.

Может быть, он действительно справится.

Глава 6

Северус был удивлен, когда два дня спустя следом за Люпином в Большой зал вошел Поттер, ставший прежним невыносимым подростком, а не бледным подобием самого себя. Мастер зелий стиснул зубы. Как оборотню это удалось? Почему он смог сделать то, что не получилось у самого Северуса? Это невероятно раздосадовало его, ухудшив и без того мрачное настроение.

Северус беспокоился. Уже больше двух недель Волдеморт не призывал его. Нет, это еще нельзя было считать дурным знаком, но Мастера зелий не оставляло тошнотворное чувство неясной опасности. Поэтому он был мрачен, глядя, как непринужденно шагает Люпин и как легко за ним следует Поттер, чуть склонив голову набок. Глаза мальчика блестели, казалось, он окреп духом. Значит, скоро окрепнет и его тело.

— Доброе утро, Северус, — поприветствовал Люпин Мастера зелий. Оборотень выглядел осунувшимся и не выспавшимся. Но Северус не собирался выражать ему сочувствие. Оставалось слишком много дел и мало времени.

— Если ты так считаешь, — буркнул он в ответ и обернулся к мальчику. — Как ваши успехи с ориентацией по звуку, Поттер?

Гарри пожал плечами. Рем превратил их занятия в игру. Он завязал Гарри глаза, как в жмурках, и заставил его искать спрятанные вещи, а потом спрятался сам. Сначала ничего не получалось, потому что Гарри боялся наткнуться на мебель, но раз двадцать ушибив коленки, он просто перестал обращать на это внимание и столкновения больше не казались опасными.

Повязка на глазах тоже очень облегчила задачу. Она создавала иллюзию, что Гарри добровольно отказался от зрения и без нее снова сможет видеть. Только поздно ночью он понял, что достаточно хорошо запомнил свою комнату, чтобы ни во что не врезаться, а его уши, казалось, теперь улавливают тончайшие из звуков и соотносят их источник с мысленным планом комнаты. У мальчика в голове словно возникло нечто вроде карты Мародеров.