Наконец то, настал долгожданный час. Этой ночью бесы танцующие внутри меня умолкли и ушли на отдых. Этой ночью я убил своего брата. Он умер и все, что я ненавижу, исчезло. Да, здравствует, новогодняя ночь! Но прежде чем поведать, о способе и орудии убийства, представлюсь и кратко расскажу историю ненависти.
28 мин, 7 сек 18366
И сыпался песок, а вместе с ним проходили дни. Каждый день я мысленно переносил себя в день оживления Чудо — Зверя, вновь и вновь наблюдая за событием тайнодействия как наяву. И крепла ненависть моя. «Мама, ты будешь отомщена, — повторял я как молитву, — Роман умрет, обещаю. Проснется, и откроет пылающие очи самый жуткий его Кошмар, проснется и нальется живой крепчайшей плотью. Слезы тоски моей, злости моей вдохнут в Кошмар убийцы жизнь, и бешеное сердце Ужаса забьется в груди волка». Я жил этой молитвой, и ждал. И время пришло.
Утром тридцать первого декабря, я незаметно прокрался в рабочий кабинет моего брата и положил на его стол письмо, придавив его декоративной чернильницей. Я знал, что в этот праздничный день он вернется домой в двадцать часов и по привычке своей сядет за стол, чтобы выкурить сигару и выпить немного коньяка. Так он заметит мою приманку.
Наконец, настал час воскрешения. Недалеко от норы, где был спрятан Зверь, я развел огонь. Огонь разошелся быстро — я взял из дома сухих дров и сухое горючее. Над огнем установил котелок. Воду для отвара набрал в ручье. На земле очертил круг, в центр которого положил Чудо — Зверя. На удивление себе — волнения не было. Ни каких чувств, лишь холодная уверенность. Ведь я проделывал этот ритуал сотни раз в своих мыслях и во сне. Я чувствовал себя опытным магом.
И когда вода вскипела, я заплакал. Нет, я заревел. Вместе с водой ручья вскипела моя ненависть, и слезы потекли ручьем — это были соленые и горькие слезы, они текли по лицу, и кожа моя высыхала от яда злости. Это был экстракт моей ненависти. Я склонился над кипящей водой, слезы капали в бурлящую воду лесного ручья. Вода пенилась и шипела, брызгалась, обжигая лицо. Губы мои читали заклятие. Заклятие, которое знал, как свое имя.
Пролейтесь слезы лютой злости…
Я достал из кармана баночку с толченой костью. И медленно, тонкой струйкой высыпал содержимое в котел, продолжая приговаривать. Взял в руки бутылку со спиртом и вылил содержимое на ладонь. Спирт протек сквозь пальцы и в руке моей остались черные вороньи глаза и бледный крысиный хвост.
Войдут в состав навар — бульона
Крысиный хвост, глаза вороны.
Вода вспенилась сильнее, брызги вновь ошпарили мое лицо. Я восторженно улыбался, боль доставляла мне удовольствие.
Чтоб Чудо — Зверь ходил неслышно…
Руки мои почти безвольно направились в танцующую воду. Я начал брызгать кипяченый отвар на лапы Зверя, затем на волчье туловище… крылья… голову… хвост. Пальцы мои были обожжены, кожа пузырилась и сильная-сильная боль наполняла меня яростью, ненависть одержала надо мной верх и пена текла из моего рта.
О, Чудо — Зверь, скорей проснись!
Я взял раскаленный котелок и с диким криком боли, перепрыгнув через костер, окатил Зверя и выпустил горячую посудину из рук. Упал на землю и зарыдал, сотрясаясь всем своим телом. Меня трясло, я вышел из себя от боли, и с рук моих слазила ошпаренная кожа. «Вставай, — кричал я на Зверя, — заклинаю, немедленно встава — а — ай!». Мой крик превратился в оглушающий визг. Я вытянул руки вперед, пальцы мои были скрючены.
Зверь лежал неподвижно и от тела его поднимался пар. Я смотрел и ждал. Грудь моя поднималась в частом и глубоком дыхании. Изо рта брызгала слюна и выходил обжигающий губы, пар. Волшебный час пробил. Первый признак жизни подали крылья, едва, еле заметно вздрогнув. Потом задрожали лапы. Мертвый орлиный глаз увлажнился и заморгал. Змея — Хвост зашипела и широко раскрыла пасть. Я видел, как между ее зубов тянулась тонкая блесна слюны. Волчья шерсть вздыбилась и зашевелилась, будто тысячи серых игольчатых червей. Я видел, как затягиваются стежки, как исчезают в теле Зверя шелковые зигзаги швов. Зверь встал и расправил крылья, поднял птичью голову к небесам, издал громкий крик. Казалось, что ветер усилил скорость, и четыре животных закричали хором: орел, кошка, волк и змея. Звериный клич утих. Слышалось мое дыхание, дыхание Зверя и шелест зимнего дождя. Мы встретились взглядом. Я видел, как глубоки глаза моего творения, видел в них свое отражение. Я поднялся с колен, и мы пошли навстречу друг — другу. Чудовище встало на задние лапы, и мы прижались в объятии. Я чувствовал крепкий обхват кошачьих лап, согревающее прикосновение крыльев и змею, что обвивала мою правую ногу. Боль прошла. Казалось, что так мы простояли целый час — я и Чудо — Зверь. Зверь по имени Месть.
Месть знал меня лучше всех в этом мире. Он был моей частицей, продолжением моих мыслей, моим продолжением. И когда наступило время решающих действий, Зверь молча ушел в нору под сосной и спрятался. Прямо, передо мной, за деревьями слышался звук шагов, треснула ветка. Это шел Роман. Мой брат вышел к ручью, взгляд его был взволнованным, в руке он сжимал красную ленточку. Роман остановился, заметив меня, и взгляд его вздрогнул в испуге, когда он разглядел мои ожоги на лице.
— Андрей! — он дернулся вперед.
Утром тридцать первого декабря, я незаметно прокрался в рабочий кабинет моего брата и положил на его стол письмо, придавив его декоративной чернильницей. Я знал, что в этот праздничный день он вернется домой в двадцать часов и по привычке своей сядет за стол, чтобы выкурить сигару и выпить немного коньяка. Так он заметит мою приманку.
Наконец, настал час воскрешения. Недалеко от норы, где был спрятан Зверь, я развел огонь. Огонь разошелся быстро — я взял из дома сухих дров и сухое горючее. Над огнем установил котелок. Воду для отвара набрал в ручье. На земле очертил круг, в центр которого положил Чудо — Зверя. На удивление себе — волнения не было. Ни каких чувств, лишь холодная уверенность. Ведь я проделывал этот ритуал сотни раз в своих мыслях и во сне. Я чувствовал себя опытным магом.
И когда вода вскипела, я заплакал. Нет, я заревел. Вместе с водой ручья вскипела моя ненависть, и слезы потекли ручьем — это были соленые и горькие слезы, они текли по лицу, и кожа моя высыхала от яда злости. Это был экстракт моей ненависти. Я склонился над кипящей водой, слезы капали в бурлящую воду лесного ручья. Вода пенилась и шипела, брызгалась, обжигая лицо. Губы мои читали заклятие. Заклятие, которое знал, как свое имя.
Пролейтесь слезы лютой злости…
Я достал из кармана баночку с толченой костью. И медленно, тонкой струйкой высыпал содержимое в котел, продолжая приговаривать. Взял в руки бутылку со спиртом и вылил содержимое на ладонь. Спирт протек сквозь пальцы и в руке моей остались черные вороньи глаза и бледный крысиный хвост.
Войдут в состав навар — бульона
Крысиный хвост, глаза вороны.
Вода вспенилась сильнее, брызги вновь ошпарили мое лицо. Я восторженно улыбался, боль доставляла мне удовольствие.
Чтоб Чудо — Зверь ходил неслышно…
Руки мои почти безвольно направились в танцующую воду. Я начал брызгать кипяченый отвар на лапы Зверя, затем на волчье туловище… крылья… голову… хвост. Пальцы мои были обожжены, кожа пузырилась и сильная-сильная боль наполняла меня яростью, ненависть одержала надо мной верх и пена текла из моего рта.
О, Чудо — Зверь, скорей проснись!
Я взял раскаленный котелок и с диким криком боли, перепрыгнув через костер, окатил Зверя и выпустил горячую посудину из рук. Упал на землю и зарыдал, сотрясаясь всем своим телом. Меня трясло, я вышел из себя от боли, и с рук моих слазила ошпаренная кожа. «Вставай, — кричал я на Зверя, — заклинаю, немедленно встава — а — ай!». Мой крик превратился в оглушающий визг. Я вытянул руки вперед, пальцы мои были скрючены.
Зверь лежал неподвижно и от тела его поднимался пар. Я смотрел и ждал. Грудь моя поднималась в частом и глубоком дыхании. Изо рта брызгала слюна и выходил обжигающий губы, пар. Волшебный час пробил. Первый признак жизни подали крылья, едва, еле заметно вздрогнув. Потом задрожали лапы. Мертвый орлиный глаз увлажнился и заморгал. Змея — Хвост зашипела и широко раскрыла пасть. Я видел, как между ее зубов тянулась тонкая блесна слюны. Волчья шерсть вздыбилась и зашевелилась, будто тысячи серых игольчатых червей. Я видел, как затягиваются стежки, как исчезают в теле Зверя шелковые зигзаги швов. Зверь встал и расправил крылья, поднял птичью голову к небесам, издал громкий крик. Казалось, что ветер усилил скорость, и четыре животных закричали хором: орел, кошка, волк и змея. Звериный клич утих. Слышалось мое дыхание, дыхание Зверя и шелест зимнего дождя. Мы встретились взглядом. Я видел, как глубоки глаза моего творения, видел в них свое отражение. Я поднялся с колен, и мы пошли навстречу друг — другу. Чудовище встало на задние лапы, и мы прижались в объятии. Я чувствовал крепкий обхват кошачьих лап, согревающее прикосновение крыльев и змею, что обвивала мою правую ногу. Боль прошла. Казалось, что так мы простояли целый час — я и Чудо — Зверь. Зверь по имени Месть.
Месть знал меня лучше всех в этом мире. Он был моей частицей, продолжением моих мыслей, моим продолжением. И когда наступило время решающих действий, Зверь молча ушел в нору под сосной и спрятался. Прямо, передо мной, за деревьями слышался звук шагов, треснула ветка. Это шел Роман. Мой брат вышел к ручью, взгляд его был взволнованным, в руке он сжимал красную ленточку. Роман остановился, заметив меня, и взгляд его вздрогнул в испуге, когда он разглядел мои ожоги на лице.
— Андрей! — он дернулся вперед.
Страница 8 из 9
