По прямой

Ошибки быть не могло — это действительно я крупным планом. Кулачок подпирает подбородок, уголки полноватых губ (если начистоту, в реальности они чуть меньше, но… так и быть, спишем на долгую практику в любовных утехах) чуть приподняты, а блестящие серые глаза (ух ты, глубина какая!) по-настоящему выразительны, будто их взяли и перенесли на бумагу. Прямые волосы по обыкновению собраны и перекинуты через плечо, закрывая большую часть клетчатой рубашки, но не кулон — он чётко прорисован на шее.

Ах, какая бестия!

И вообще, Гарри ведь не дорисовал.

— Тебе не кажется, что я немного хмурой получилась? — мурлыкнула ему на ухо.

— А ты вечно такая! — Да уж, что правда, то правда. Не слишком много причин улыбаться. А вот поводов грустить — хоть отбавляй. Да и нервов рядом с ним не напасёшься.

— И кто научил?

— Рисовать? — уточнил он.

— Карандаш держать, — снова ткнула его в бок. Гарри таинственно улыбнулся и начал жевать травинку.

— В младших классах в магловской школе от нечего делать посещал кружок рисования. Да и домой тогда не торопился. А так в основном самоучка. Да и с Дином Томасом хорошо знаком. Вот кто художник!

— И всё-таки у тебя талант, — я констатировала очевидное.

— Само собой! — он стукнул себя в грудь. — Погоди-ка! — Гарри вскочил и метнулся в дом. Судя по грохоту, что-то осмелилось встать у него на пути. — Давай сюда, буду дорисовывать с натуры. Располагайся.

— И какую позу принять?

— «Титаник» вспомни, — брякнул он, не подумав, и в тот же миг я вспыхнула до кончиков волос. Да, на фильм мы выбрались только вчера, так что детали из памяти ещё не выветрились. Кстати, на этот раз мы вели себя крайне осторожно — пошли под оборотным (Люциус прислал), прихватив несколько скрывающих артефактов.

— Дурак! — выпалила я и погрозила ему пальцем. Ну уж нет, повторять подвиги Розы не готова. — Попридержи коней — я же без макияжа! И… Что? Что ты на меня так смотришь?

— Твои ушки так мило краснеют. — Всего за минуту он дважды умудрился меня смутить. Как любила поговаривать мама, «аmon non est medicabilis herbis». Других давно бы уже фингалом «одарила», а на этого нахала рука не поднимается. — И хватит делать серьезную мину — мой карандаш жаждет твоей улыбки.

Вот кто я такая, чтобы сопротивляться щенячьим глазкам? И куда деваться? Вот-вот… Ничего не остаётся, кроме как пристроиться на краешке стула, а тем временем вдохновленный Гарри взял карандаш наизготовку. То внимательно меня изучая, то снова утыкаясь в рисунок, он легонько хмурился и насвистывал какой-то весёлый мотивчик. Кто бы мог подумать, что великого и ужасного Гарри Поттера так тянет к мольберту? Ну, или к листу бумаги — как сейчас.

Пусть радуется, что не придушила в счастливом порыве! А то взял и исчез, никого не предупредив.

Когда два часа спустя целый и невредимый Гарри вывалился из воронки портала, передо мной и впрямь встал нелёгкий выбор — обнять или прибить? А может, два добрых дела сразу? А в каком порядке? Не хватило выдержки — он ещё не успел оценить обстановку и почувствовать опору под ногами, как я уже повисла у него на шее. А потом как хлопну по спине! А нечего так пугать! Так и в могилу свести недолго!

Значит, и обнять, и прибить.

И только когда страсти улеглись, я, порядком смущённая столь явным проявлением чувств, наконец-то сумела оценить очередной выверт его судьбы. А по окончании рассказа застонала и спрятала лицо в ладонях. Это каким же надо быть простодушным, чтобы заключать сделки с таким изворотливым лжецом? С Малфоем! Просто нет слов. Нет, гриффиндорцев мне никогда не понять.

— И как я вообще связалась с таким дураком? — вслух говорить не хотела — вырвалось в сердцах. А слово, как известно, не воробей. Внутри всё клокотало от злости, только не на самого Поттера, а на его слепую доверчивость. Да, переживаю за него. Ну и подумаешь!

— Противоположности притягиваются! — тут же просиял Гарри, аки звезда небесная. Ну ещё бы он обиделся на мою резкость. Ведь я, можно сказать, впервые объявила во всеуслышание (не совсем прямо, но и так сойдёт), что он мне небезразличен.

— О да, логичное объяснение, — проворчала я. Дафна нервно хихикнула — и ничего больше. Внешне оставаясь невозмутимой, она тоже изнывала от беспокойства… в чём, конечно же, никогда не признается.

Итак, накрученная до невозможности и вся на эмоциях, я была просто не в состоянии мыслить рационально. А вот сейчас такая возможность есть, да и делать нечего. Тогда поехали.

Гарри-то оказался не полным простофилей: сообразил, что абсолютно доверять Малфою не стоит, как бы тот не изображал белого и пушистого. Впрочем, если вспомнить «тёплые» отношения Гарри с этой семейкой… Удивительно другое: Люциуса не затруднило бы подложить свинью, но, тем не менее, он согласился на требованиями второй стороны. Гарантия безопасности более чем надёжная — с магическими контрактами знакома не понаслышке.