По ту сторону Ночи

— Сразу после того, как змея сбросила старую кожу, всякий может на нее наступить. Но это мгновение слабости длится недолго. Кем бы мы оставались без перемен? Скоро ты почувствуешь свою новую силу.

— Ты прямо как беседа для подростков по телевидению. Я однажды слышал такую, — с неудовольствием сказал Драко.

Снейп подумал, что на протяжении все этой бесконечной, бестолковой ночи они то приближаются друг к другу, то отступают, как в каком-то нелепом танце.

— Только не говори, что я разбил твое нежное, любящее сердце. Я не вынесу этой пошлости, — огрызнулся он.

Драко засмеялся.

— Хорошо, не скажу. Пожалуй, я пойду. Уже поздно.

— Скорее, рано. Кажется, мы встретили рассвет, так сказать, с другой стороны.

— Ну, тебе не привыкать, — бессердечно заметил Драко и тут же предложил. — Сделать энергетическое зелье?

— У меня есть. За кого ты меня принимаешь? — Снейп даже не подумал добавить хоть малую толику вежливости в свой отказ. — Может, ты все-таки уйдешь? Еще одного раунда душевных переживаний и бурных страстей я не выдержу. Возраст уже не тот.

— Хорошо, хорошо. Отдыхай… старичок.

Снейп уперся в удаляющуюся спину наглеца тяжелым, как свинец, взглядом. Драко споткнулся о порог и вылетел за дверь головой вперед. Из коридора донесся звук падения и тихие ругательства. Снейп направил палочку на дверь, так что та с грохотом захлопнулась, и удовлетворенно улыбнулся.

— И тебе спокойной ночи… мальчишка.

— … Переходит всякие границы! — Сейчас Аластор Хмури напоминал персонажа маггловской сказки: собаку, глаза которой вращались, как огненные колеса.

Все утро Снейп ходил, точно в тумане, — то ли от недосыпа, то ли от внезапной перемены погоды, и никакие зелья, включая черный кофе, ему не помогали.

С сумрачного неба лился мертвенно-белый свет; на газонах и графитово-серых ветках тонким слоем лежал снег. Филч с руганью соскребал наледь с каменных ступеней.

— Нетрудно перейти пределы вашей ограниченности, — колкость вылетела скорее по привычке, чем из желания уязвить. — Чем вы, собственно, недовольны? Тем, что Вуд оказался не при чем, и вам теперь придется ловить самозваного жреца Дану своими силами?

— Я с самого начала не сомневался, что Вуд не причастен к убийствам, — фыркнул Хмури.

— Надо же, какая проницательность.

— Да, а знаете, почему я так не думал? Потому что это вы сдали нам Вуда. Вы, Снейп, хотели, чтобы он оказался убийцей, — торжествующе заключил Хмури.

Снейп вынес за скобки пару непечатных выражений и ответил так спокойно, как только смог:

— Я все больше убеждаюсь, Хмури, что ваше хамство призвано замаскировать вашу вопиющую некомпетентность.

Хмури прищурился.

— А где же ваш мастер Зелий, интересно? Отчего это я не вижу господина Малфоя-младшего? Я бы спросил его, где он был этой ночью.

— Можете спросить об этом у меня. Мы с господином Малфоем-младшим до самого утра обсуждали план занятий на второе полугодие.

Снейп внутренне поморщился, ощущая недоверчивые взгляды коллег всей поверхностью кожи.

— Лучшего времени, чем ночь, для этого не нашлось? — одним глазом Хмури скептически взглянул на Снейпа, вторым — неведомо куда.

— Не нашлось! Потому что весь день я потратил на вас и на журналистов, которые ходят по Хогсмиду, как косяк пираний.

— Да что вам, делать нечего, как болтать всю эту чушь! — Финниган, до того тихо сидевший в углу, вскочил и грохнул кулаком по столу.

Все вздрогнули, Флитвик плеснул на себя кипятком из чашки и застонал с кроткой яростью ангела, проворонившего пару приличных душ.

— Почему бы вам не пойти и не поискать мою жену, Хмури, — Финниган захлебнулся и прервался на мгновение, вытирая слюну, — вместо того, чтобы сидеть и нести вздор, хотя каждому здесь совершенно очевидно, что ни Малфой, ни Снейп не имеют к ее пропаже никакого отношения! Да за каким дьяволом им бы понадобилось ее похищать? И если вы вправду думаете, что один из них и есть убийца, то, должно быть, Пожиратели Смерти лишили вас не только глаза, но и мозгов — если они вообще у вас когда-нибудь были!

Эмоции давно копились в этом кабинете, и внимательный наблюдатель мог бы заметить почти осязаемую угрюмую тучу, повисшую под потолком. Выкрик Финнигана попал в эту тучу, как искра — в порох, и грянул взрыв. В кабинете стало черным-черно. Окруженный какофонией упреков и диатриб самого разного диапазона и содержания, от «Симус, я понимаю твои чувства, но»… МакГонагалл до невнятных угроз Хмури, обращенных неведомо к кому, Снейп размышлял над тем, почему вокруг него, в общем-то, человека обычного, всегда происходят такие странные вещи.

Оказывается, он уже основательно забыл, с чего всё началось. Былые чувства увяли, горечь выветрилась, а яд высох. Как-то постепенно жизнь с новыми впечатлениями, новыми знаниями, новой ответственностью выдавила из него прежнего Северуса Снейпа с его детскими капризами и мелкими амбициями. И грех он теперь понимал лишь как невозможность для несовершенного существа соблюсти совершенный закон.