По ту сторону Ночи

Помощница Скитер куда-то исчезла, и Снейп с удивлением понял, что человек, беседующий с журналисткой — это Шеклболт. Аврор увидел Снейпа с МакГонагалл и поспешно направился к ним. Его лицо казалось темнее обычного от прилившей к щекам крови.

— Мне сказали, что вы пошли сюда, — проговорил он с полпути. — Я рад, что успел застать вас, профессор Снейп.

Шеклболт взглянул на МакГонагалл виновато, но непреклонно, как смотрит истинный джентльмен, слыхом не слыхавший о феминизме, на даму в потенциально опасной для нее ситуации.

Рита Скитер подобралась поближе и вся превратилась в один большой висбрисс, готовый улавливать малейшие содрогания атмосферы.

— Не затруднит ли вас пойти со мной? — тон Шеклболта подразумевал скорее приказ, нежели просьбу. — Обыскивая окрестности кургана, мы обнаружили еще один ход в подземное святилище, и ход этот привел прямиком в логово маньяка. Жаль, что этой твари там не оказалось… Вы ведь помните, как выглядела Миранда Рэмзи?

Снейп услышал, как выдохнула МакГонагалл, и осторожно ответил.

— Да, конечно.

— Тогда вы могли бы провести опознание прежде, чем мы отправим останки на экспертизу. Мы посчитали, что будет жестоко просить об этом родителей.

О да, — сказал себе Снейп, — попросите об этом меня. Ничто не может быть слишком жестоким по отношению ко мне, неупокоенному Пожирателю Смерти. Ну, как тут не раздражаться? Вся моя жизнь — собрание полузабытых снов, полупрощенных проступков.

В воздухе повисла пелена мокрого снега; по щекам Шеклболта и МакГонагалл текли прозрачные капли, похожие на слезы — но это была всего лишь вода. Никто не скорбел по ушедшим.

«Каждому — свое», — шептал растаявший снег в канавах, превращаясь в грязь. «Каждому — свое».

Они спускались сквозь лабиринт коридоров вниз, по холодному и черному, как деготь, каменному тоннелю, внезапно закончившемуся тупиком. В глубокой нише виднелась невысокая, окованная железом дверь. Шеклболт, освещавший им дорогу, оступился, уронил палочку и, ругаясь, принялся искать ее в пыли, вековыми пластами покрывшей пол.

Воздух, наполненный влажными испарениями, заколыхался. Непривычно слабый голос Тонкс с запинкой произнес:

— Люпин, будьте добры, дайте свечу.

Желтый, теплый, живой огонек осветил побледневшие лица. Тяжелая дверь отворилась почти бесшумно: петли явно часто смазывали, предохраняя от царившей в подземелье сырости. Несколько заправленных прозрачным зеленоватым маслом светильников рассеивали мрак. В ноздри ударил тошнотворный запах гниения.

Вдоль дальней стены тянулся длинный каменный стол. Человеческие останки, изуродованные так, что в этой чудовищной зловонной груде невозможно было различить отдельные части тел, громоздились на нем.

С рожков семисвечника, сделанного в форме ясеня, свисали привязанные их же собственными волосами женские головы, шесть или семь, — видно, убийца охотился не только в Хогсмиде. Гримасы боли и ужаса исказили мертвые лица. Две головы, волосы которых отделились от черепа, когда плоть истлела, валялись под этим подобием Иггдрасиля.

МакГонагалл ахнула и закашлялась.

Еще один экспонат в мою личную коллекцию ночных кошмаров, подумал Снейп. Шагнув вперед, он осмотрел чудовищные плоды, висящие на адском древе. Затем скользнул взглядом по столу; тлетворным холодом веяло от него — от этого холода сжималось сердце, в глазах темнело и волосы вставали дыбом. Несмотря на былую принадлежность к свите Темного лорда, Снейп никогда не упивался смертью — даже чужой; его страшила непредвиденная, бессмысленная, неодолимая сила, которая выбирала жертвы сама и глотала их, как змея глотает птицу. Тошнотворное чувство беспомощности перед этой силой заставляло Снейпа занимать позицию невозмутимого наблюдателя в ситуациях, подобных сегодняшней. Утрированное хладнокровие и снискало ему репутацию человека бессердечного.

— Миранды Рэмзи нет среди убитых, — Снейп повернулся к Хмури.

— И Луны Финнеган тоже, — задумчиво заметил Хмури.

Запах мертвечины сделался непереносимым. Снейп заметил, что Тонкс тяжело дышит, цепляясь за локоть Люпина, однако не уходит. Профессиональная, видите ли, гордость, с досадой подумал Снейп. У МакГонагалл выступила испарина на лбу, она покачнулась, Димсдейл выступил из полумрака как раз вовремя, чтобы не дать ей упасть.

О, женщины, вздохнул про себя Снейп, вам имя — упрямство.

— Нимфадора, — подчеркнуто равнодушно обратился он к Тонкс, — не могли бы проводить профессора МакГонагалл наверх?

Тонкс с явным облегчением кивнула.

— Нет, я останусь, — слабым голосом заспорила МакГонагалл.

— Минерва, — рассудительно сказал Снейп, — я не вижу смысла в вашем дальнейшем пребывании здесь. Собственно, — добавил он задумчиво, — нам всем ни к чему тут оставаться.

Он вопросительно взглянул на Хмури.

Хмури тоже был отлит не из стали, хоть и претендовал на несгибаемость. Он неохотно кивнул.

— Пойдемте. Эксперты заберут… тела.

Все вышли, осторожно оглядываясь в дверях, оставляя за спиной воплощенный фрагмент Дантова ада и унося его с собой в своих воспоминаниях.