Фандом: Гарри Поттер. Смерть одной из студенток Хогвартса стала лишь одним из звеньев в цепочке убийств. Что послужило их причиной — древнее зло, разбуженное археологами при раскопках святилища богини Дану, или демоны, таящиеся в душе обычного человека?
143 мин, 53 сек 21911
В последнее время Снейпу нечасто приходилось слышать мурлыканье: обычно на него фыркали и замахивались лапой с выпущенными когтями. Весьма символично, подумал Снейп, что декан Гриффиндора выбрала своей анимагической формой именно кошку: различие между предполагаемыми и реальными добродетелями гриффиндорцев примерно таково же, как разница между кошкой и львом.
— Не стоит приписывать мне альтруизм — я чужд этого чувства, — холодно ответил Снейп. — Просто школе не нужна шумиха в газетах. В Хогвартс я журналистов не пущу.
МакГонагалл с опаской оглянулась. Рита Скитер, сопровождаемая помощницей, по фамилии, кажется, Мидж, поспешно направилась в их сторону, однако Снейп взглядом обозначил демаркационную линию, которую журналисты пересечь не рискнули.
Лаванда Вуд открыла не сразу, открыв же, отступила назад; настороженная неприязнь на ее лице сменилась испугом. Привычный жизненный уклад Лаванды был разрушен столь внезапно и жестоко, что теперь она ждала от судьбы лишь неприятных сюрпризов.
— Добрый день, — отрывисто сказал Снейп, стараясь не выказывать охватившего его раздражения. МакГонагалл приветливо закивала из-за его плеча. — Можно нам войти, миссис Вуд?
Хозяйка дома помедлила, словно размышляя, — будет ли безопасным отказать?
«Нет, не будет», — сверкнувшая фотовспышка вмиг развеяла эти сомнения.
— Конечно, проходите, — Лаванда попыталась улыбнуться, но губы ее лишь болезненно искривились.
Сегодня в гостиной было тепло; жаркий огонь в камине и яркий чайный прибор на столе — наверное, появление гостей прервало поздний завтрак, — должны были придавать обстановке уют, но лишь подчеркивали впечатление захлопнувшейся ловушки.
— Оливер наверху, — неловко сказала Лаванда, после того, как гости расселись по предложенным местам и обменялись с хозяйкой церемониальными замечаниями о погоде. Краска залила ее лицо, но глаза смотрели остро и внимательно — вызывающий взгляд мелкого хищника, попавшего в капкан. — После того, как авроры его отпустили, муж безвылазно сидит в своем кабинете. С журналистами общаюсь я. Я… мы с ним не разговариваем. Да и вас тоже он вряд ли захочет слушать.
— Мне все равно, с кем из вас говорить. Мое предложение относится и к вам, — самообладание Лаванды Снейп оценил, а вызов проигнорировал. — Кстати, о журналистах: что вы им сказали?
На лице молодой женщины промелькнула мука. Она стиснула пальцы, и вновь уродливое подобие улыбки исказило ее лицо. МакГонагалл только вздохнула.
— Разнообразием мои реплики не отличаются: «Без комментариев» и«Мне нечего вам сказать». О, они отлично обходятся без моих рассказов: описывают следы горя на моем лице и строят предположения о том, как я себя чувствую. Не трудно, наверное, догадаться, каково женщине, которую спрашивают: «Может быть, ваш муж убил Миранду Рэмзи, потому что не хотел с вами разводиться?»
— Рано или поздно вы не выдержите и выскажетесь во всем вопросам сразу — и, скорее всего, пожалеете об этом впоследствии, — Снейп прервал взмахом руки несвязные отрицания Лаванды. — Поэтому мы предлагаем вам и вашему мужу пожить в Хогвартсе неделю, оставшуюся до конца каникул. За это время страсти должны поутихнуть — особенно, если господину Хмури и его друзьям из аврората удастся-таки обнаружить истинного убийцу.
Лаванда приоткрыла рот, ошарашенная нежданным предложением.
— Соглашайтесь, дорогая, — ласково сказала МакГонагалл. — Вы с Оливером не можете просидеть в осаде всю оставшуюся жизнь. Ты хотя бы принимаешь какое-нибудь успокоительное зелье?
— Нет, — серьезно ответила Лаванда, — я занимаюсь ушу.
— Чем вы занимаетесь? — не понял Снейп.
— Ушу. Это китайская гимнастика; она…
— А, — Снейп кивнул, но Лаванда все равно продолжила:
— … успокаивает нервы и помогает держать себя в форме. Что еще я могу сделать? — она опустила глаза.
«Закричать, — подумал Снейп. — Побить посуду. Побить мужа. Что угодно, только не изводить его и себя невыносимым страдальческим молчанием».
Разумеется, он оставил эту душеспасительную реплику непроизнесенной, поскольку не любил мешать людям искать той погибели, которая им по вкусу.
— Наверное, мы аппарируем прямо к опушке Запретного леса, — задумчиво протянула Лаванда. — Не хотелось бы сталкиваться с журналистами
Судя по сосредоточенному взгляду, она собиралась с духом, чтобы начать разговор с преступным супругом, одиноко страдавшим в своем добровольном заточении.
— Может быть и нам аппарировать? — предложила МакГонагалл.
Из окна открывался чудный вид на парочку папарацци, терпеливо мерзнущую у калитки.
— Если вам угодно, можете и аппарировать, — холодно ответил Снейп. — Я не намерен прятаться от этих пустобрехов. Много чести для них.
МакГонагалл улыбнулась и вскинула подбородок.
— Я пойду с вами. Надеюсь, они зададут мне пару вопросов — чтобы я могла достойно им ответить.
Такую МакГонагалл Снейп почти любил: ее боевое обличье нравилось ему гораздо больше, чем повадка добродушной тетушки.
Они попрощались с хозяйкой и вышли. Морозный воздух пах дымом; тяжкие тучи собирались на горизонте в боевые порядки.
— Не стоит приписывать мне альтруизм — я чужд этого чувства, — холодно ответил Снейп. — Просто школе не нужна шумиха в газетах. В Хогвартс я журналистов не пущу.
МакГонагалл с опаской оглянулась. Рита Скитер, сопровождаемая помощницей, по фамилии, кажется, Мидж, поспешно направилась в их сторону, однако Снейп взглядом обозначил демаркационную линию, которую журналисты пересечь не рискнули.
Лаванда Вуд открыла не сразу, открыв же, отступила назад; настороженная неприязнь на ее лице сменилась испугом. Привычный жизненный уклад Лаванды был разрушен столь внезапно и жестоко, что теперь она ждала от судьбы лишь неприятных сюрпризов.
— Добрый день, — отрывисто сказал Снейп, стараясь не выказывать охватившего его раздражения. МакГонагалл приветливо закивала из-за его плеча. — Можно нам войти, миссис Вуд?
Хозяйка дома помедлила, словно размышляя, — будет ли безопасным отказать?
«Нет, не будет», — сверкнувшая фотовспышка вмиг развеяла эти сомнения.
— Конечно, проходите, — Лаванда попыталась улыбнуться, но губы ее лишь болезненно искривились.
Сегодня в гостиной было тепло; жаркий огонь в камине и яркий чайный прибор на столе — наверное, появление гостей прервало поздний завтрак, — должны были придавать обстановке уют, но лишь подчеркивали впечатление захлопнувшейся ловушки.
— Оливер наверху, — неловко сказала Лаванда, после того, как гости расселись по предложенным местам и обменялись с хозяйкой церемониальными замечаниями о погоде. Краска залила ее лицо, но глаза смотрели остро и внимательно — вызывающий взгляд мелкого хищника, попавшего в капкан. — После того, как авроры его отпустили, муж безвылазно сидит в своем кабинете. С журналистами общаюсь я. Я… мы с ним не разговариваем. Да и вас тоже он вряд ли захочет слушать.
— Мне все равно, с кем из вас говорить. Мое предложение относится и к вам, — самообладание Лаванды Снейп оценил, а вызов проигнорировал. — Кстати, о журналистах: что вы им сказали?
На лице молодой женщины промелькнула мука. Она стиснула пальцы, и вновь уродливое подобие улыбки исказило ее лицо. МакГонагалл только вздохнула.
— Разнообразием мои реплики не отличаются: «Без комментариев» и«Мне нечего вам сказать». О, они отлично обходятся без моих рассказов: описывают следы горя на моем лице и строят предположения о том, как я себя чувствую. Не трудно, наверное, догадаться, каково женщине, которую спрашивают: «Может быть, ваш муж убил Миранду Рэмзи, потому что не хотел с вами разводиться?»
— Рано или поздно вы не выдержите и выскажетесь во всем вопросам сразу — и, скорее всего, пожалеете об этом впоследствии, — Снейп прервал взмахом руки несвязные отрицания Лаванды. — Поэтому мы предлагаем вам и вашему мужу пожить в Хогвартсе неделю, оставшуюся до конца каникул. За это время страсти должны поутихнуть — особенно, если господину Хмури и его друзьям из аврората удастся-таки обнаружить истинного убийцу.
Лаванда приоткрыла рот, ошарашенная нежданным предложением.
— Соглашайтесь, дорогая, — ласково сказала МакГонагалл. — Вы с Оливером не можете просидеть в осаде всю оставшуюся жизнь. Ты хотя бы принимаешь какое-нибудь успокоительное зелье?
— Нет, — серьезно ответила Лаванда, — я занимаюсь ушу.
— Чем вы занимаетесь? — не понял Снейп.
— Ушу. Это китайская гимнастика; она…
— А, — Снейп кивнул, но Лаванда все равно продолжила:
— … успокаивает нервы и помогает держать себя в форме. Что еще я могу сделать? — она опустила глаза.
«Закричать, — подумал Снейп. — Побить посуду. Побить мужа. Что угодно, только не изводить его и себя невыносимым страдальческим молчанием».
Разумеется, он оставил эту душеспасительную реплику непроизнесенной, поскольку не любил мешать людям искать той погибели, которая им по вкусу.
— Наверное, мы аппарируем прямо к опушке Запретного леса, — задумчиво протянула Лаванда. — Не хотелось бы сталкиваться с журналистами
Судя по сосредоточенному взгляду, она собиралась с духом, чтобы начать разговор с преступным супругом, одиноко страдавшим в своем добровольном заточении.
— Может быть и нам аппарировать? — предложила МакГонагалл.
Из окна открывался чудный вид на парочку папарацци, терпеливо мерзнущую у калитки.
— Если вам угодно, можете и аппарировать, — холодно ответил Снейп. — Я не намерен прятаться от этих пустобрехов. Много чести для них.
МакГонагалл улыбнулась и вскинула подбородок.
— Я пойду с вами. Надеюсь, они зададут мне пару вопросов — чтобы я могла достойно им ответить.
Такую МакГонагалл Снейп почти любил: ее боевое обличье нравилось ему гораздо больше, чем повадка добродушной тетушки.
Они попрощались с хозяйкой и вышли. Морозный воздух пах дымом; тяжкие тучи собирались на горизонте в боевые порядки.
Страница 13 из 41
