По ту сторону ужаса

Илья смотрит ей в глаза и чувствует, что сейчас нужно сказать и что сделать, но боится. Он не раз наблюдал парочки, ссорившиеся на ровном месте, после чего бывшие влюблённые даже не разговаривали друг с другом. Он помнит, как чуть больше года назад поссорился с Вероникой и не разговаривал с ней целый день, помнит, что это был самый ужасный день в его жизни. Он боится, что если перестанет быть для Вероники просто другом, то потеряет её навсегда. Потупив взгляд, он отвечает:

— Не знаю, я же парень…

Ночь уступает место утру, а холм — гаражу. Тому самому утру в том самом гараже, что Илья помнил последним. Но теперь он знает, куда собирался: подвести Веронику до вуза. Вот он выезжает из гаража, едет к дому. Вероника только что вышла из подъезда. Она садится к нему в «шестёрку», и они едут дальше. После разговора о каких-то пустяках Илья спрашивает:

— Мы с ребятами собирались на этих выходных съездить в лес на шашлык, хочешь присоединиться?

— Нет, — отвечает Вероника как-то отстранённо и лезет в сумочку за зеркальцем. — Не думаю, что это хорошая идея.

— Как хочешь, тогда в другой раз, — говорит Илья.

— Не думаю, что будет другой раз, — разглядывая себе в зеркальце, возражает Вероника.

— Это почему же? — спрашивает Илья, останавливаясь на перекрёстке перед светофором.

— Видишь ли, — Вероника достаёт из сумочки расчёску, — нормальные парни испытывают ревность, когда их девушки отправляются развлекаться без них с другими парнями.

— Но ведь это просто по-дружески.

— Обычно мелкие подробности нормальных парней не очень интересуют, — смотрясь в зеркальце, Вероника расчёсывает себе волосы.

— Хм, раньше у тебя не было проблем с тем, чтобы поехать куда-нибудь без своего парня, — пожимает плечами Илья.

— Именно поэтому я и рассталась с Сергеем, — Вероника кладёт зеркальце и расчёску обратно в сумочку. — Не хочу повторять собственные ошибки.

— Ну, как хочешь.

— И это всё?

— Что «всё»?

— Всё, что ты можешь сказать?

Они смотрят друг другу в глаза несколько секунд, после чего Вероника со смесью злости, обиды и презрения восклицает:

— Господи! Да ты даже не мужик! И почему я с тобой вообще вожусь!?

— Прекрасно! Может, тогда выйдешь из машины и побежишь к своему мужику!?

— С радостью! — Вероника рывком открывает дверь, выходит и с силой захлопывает её обратно, бросив напоследок:

— Ненавижу тебя!

— Прекрасно! Теперь я не мужик! Просто прекрасно! — бормочет Илья, ощущая себя так, будто его ударили под дых и вогнали в сердце нож.

Загорается зелёный — и Илья выжимает педаль газа до упора, переключая передачи со скоростью заправского автогонщика. За считанные секунды он разгоняет «шестёрку» до ста километров в час. Старая машина начинает трещать, готовая развалиться на ходу. И тут одно из колёс действительно не выдерживает и отлетает прочь. Илью выносит на встречную полосу, прямо на идущий навстречу КамАЗ.«Вот и всё», — мелькает у него в голове. Страшный удар — и Илья чувствует, что его выбрасывает далеко вперёд и вверх. Боли нет. Он по-прежнему видит, но откуда-то сверху. Видит себя внутри расплющенной «шестёрки», залитого кровью, видит остановившиеся зрачки водителя КамАЗа, видит стекающий тонкой струйкой на асфальт бензин… Движение на дороге практически остановилось. Некоторые продолжают сидеть в своих машинах, другие осторожно выходят и с любопытством рассматривают последствия аварии.

Илья видит Веронику. Бросив на землю сумочку, она бежит от перекрёстка сюда, к месту аварии. Споткнувшись, ломает каблук и падает, но тут же поднимается, срывает туфли и бежит дальше босяком. До машины Ильи ей остаётся совсем немного, когда в образовавшуюся лужу бензина попадает искра и «шестёрка» вместе с КамАЗом одновременно взрываются. Осколки разлетаются в разные стороны, и один из них попадает Веронике прямо в шею. Девушка будто ударяется о невидимую преграду, по инерции делает несколько шагов вперёд, схватившись обеими руками за горло, и падает на спину. Хочет что-то сказать, но лишь беззвучно шевелит губами. Из уголка её рта вытекает струйка алой крови, и Вероника затихает…

Воспоминания кончились. Илья вновь был в небольшой тупиковой комнатке, и Вероника вновь была рядом с ним. Он потрясённо смотрел ей в глаза и по их выражению понял, что она тоже всё вспомнила. Глупо было надеяться выбраться отсюда живыми — они все с самого начала были мертвы…

Боль ушла. Словно никто не ломал Илье нос и не выворачивал кисть. Не спуская глаз с Вероники, он медленно поднялся на ноги. Вероника встала следом. По её щекам одна за другой покатились слёзы, и она дрожащими губами прошептала:

— Прости!

— Это ты прости! — тихо ответил Илья.