По воле их

Закрывая от него небо, смотрел сверху могучего телосложения человек, от которого и несло так ужасно этим самым мехом. На плечах человека красовалась длинная, почти до пят, шкура с грязным, и, даже на взгляд, грубым, жестким ворсом, какие-то, как ему показалось, промасленные штаны, тяжелый пояс невероятной ширины, украшенный грубыми металлическими украшениями, бляхами и мелкими ремешками, затем шла кожаная рубаха, больше походившая на броню омара, висели тяжелые цепи, потом снова шла та же шкура, точнее, лапы зверя, пошедшего на плащ, сходились под шеей человека. На лапы и ниже падала борода, в наступивших сумерках он не смог бы определить ее цвета, затем усы, закрывавшие рот и практически, закрывшие ноздри, длинный, прямой, острый, как клюв ворона, нос; скулы были расписаны грубоватой татуировкой, затем, глубоко посаженные, располагались на лице этого борца с природой, глаза, пронзительные, хищные, даже в сумерках это просто чувствовалось шкурой, на которой у нищих и вообще, у тех, чья жизнь сильно зависит от прихоти окружающих, расположено большинство рецепторов. Волосы гостя из мрака падали на плечи и были частично распущены, частично заплетены во множество косичек, в которые были вплетены то колечки, то косточки. Странные амулеты украшали и ту самую цепь, которую он чудом увидел под густой бородой. Лоб у человека был широкий, высокий, надбровная дуга же, казалось, даже чуть переразвита. В одной руке он держал сумку грубой какой-то материи, а во второй огромную секиру. Пахло деревом, железом, тяжелым, горьковатым запахом железа, почему-то каким-то растительным маслом, немытым и очень давно, телом, но все забивал запах зверя, исходивший от плаща подошедшего к нему первым за весь долгий день, человека.

Запахло смертью. Объяснить почему, он бы не смог — это был просто факт, который пришел ему в голову. Гигант присел рядом с ним на корточки, затем вытащил из ножен, висевших на широченном поясе, длинный, непривычной формы, нож. Подумал, посмотрел на нож, на Джека, что-то громко проговорил, словно спрашивая сам себя, но язык был нищему не знаком.

«Псих. Убьет просто так. Или какой-то обожравшийся жизни биржевой игрок, который играет в воина древности и приносит жертвы». В Вечном Городе сумасшествие было на любой вкус, подставляй голову! Да и наркота любая, хоть под цвет глаз.

Брови чудовища сошлись к переносице, острая морщина врезалась в кожу, он встал и за шиворот, легко, как котенка, поднял нищего над землей, глядя почему-то ему на ноги. Что он там думал увидеть? Ноги?

Бородач снова проговорил что-то, но угрозы или злости в голосе не было. Он посадил Джека, откуда взял, а затем, прислонив к стене свою жуткую секиру, сунул руку за пояс.

В следующий миг на ноги Джека упал пухлый бумажник, дорогущей, мягкой кожи. Тяжеленная ладонь на миг хлопнула его по плечу, заставив согнуться, а затем человек развернулся и двинулся в сторону призывно горевшего в наступающей темноте огнями, бара.

— Мистер! — Крикнул Джек, — я бы не ходил в этот бар, там очень… Нехорошая публика… — И Джек знал, что говорил. Человек даже не замедлил шага, сложно было бы и сказать, слышал он обалдевшего Джека или нет.

Сам по себе бумажник стоил долларов триста-четыреста, тут Джек ошибиться не мог — похожий он видел у больших боссов и, ради интереса, узнавал их стоимость. Внутри оказались полторы тысячи долларов сотенными, немного мелочи, две карточки и водительские права на имя некоего Дж. Ф. Рокуелла, судя по фото, бывшего черным. Права нищий разумно уронил в решетку слива, неподалеку от себя, а бумажник сунул за пазуху. Полторы тысячи, плюс бумажник, плюс карточки… Он не понимал, что произошло. Потом понял, остро и бесповоротно — чудо. Чудо, что снова поменяет его жизнь. А что до костюма человека, который походя творит чудеса — как же он забыл! Ведь на носу Хэллоуин! Просто странный человек решил начать его праздновать чуть раньше. На несколько дней. И слава Богу! Это было самое искреннее «Слава Богу!», прозвучавшее за этот день на этом участке земли на планете Земля.

Он оказался прав, решив, что свершилось чудо, самое же странное, что в лучшую сторону — случай редкий, почти беспрецедентный, он выжил и вернулся в мир людей, в тот самый социум, что упорно его не хотел видеть. Но до мелкого торговца чаем и кофе мир снизошел.

Но что Вечному Городу до таких мелочей, как чудо в жизни нищего, вновь ставшего человеком, который понимает, что такое счет за газ, свет, воду и электричество, налоги и прочее великолепие цивилизации, мощнейшей, что знала эта планета!

Меньше, чем просто вообще ничего.

Что делать с зелеными бумажками в плоском мешочке, Гундер не знал, а потому сунул за пояс просто так, не думая. Встретив же нищего, который и впрямь оказался калекой, что Гундер проверил, пообещав тому на самом деле отрезать ноги, буде они окажутся, он решил, что тот, как человек местный, сообразит, как применять этот мусор, который не годился вообще ни на что. Да и не нищему выбирать, что ему кинули. Не убили — и спасибо.