То, о чем я собираюсь рассказать вам, дорогие малыши, произошло давным-давно, кто знает, сколько тысяч лет тому назад… И вообще, все чудеса, о которых я вам рассказывал, тоже происходили в очень стародавние времена.
27 мин, 41 сек 13372
Надо было увидеть, как подскочил Пегас, впервые в жизни ощутивший на своей спине тяжесть земного человека! Я сказал — подскочил, но не думайте, что это был какой-то обыкновенный прыжок. Беллерефон и глазом моргнуть не успел, как уже стрелой летел на Пегасе высоко над землей. Крылатый конь хрипел под ним и трепетал от ярости и страха! Они поднимались все выше и выше, пока не достигли холодных облаков, на которые несколько минут назад с восхищением смотрел с земли Беллерефон. С этой высоты крылатый конь ринулся вниз, чтоб низвергнуть с себя седока, разбить его об скалы! Но этого не случилось. Беллерефон сидел на нем, как влитой, и сбросить себя не давал. И что тут начал выделывать разъяренный крылатый конь! Просовывал голову между передними ногами, складывал крылья и начинал кувыркаться, как обезьяна. Потом переворачивался на спину и, задрав ноги вверх, трясся всем телом, или же притянув голову к хвосту и сложившись вдвое, принимался колесом вертеться вокруг себя… Наконец, после других усилий поняв, что он не в силах сбросить с себя Беллерефона крылатый конь повернул к нему свою морду с яростно горящими красными глазами, чтоб укусить его. Пегас так яростно махал крыльями, что с них сорвалось одно серебристое перо и упало прямо туда, где стоял кудрявый малыш. Он тут же поднял перо и спрятал его на груди, как память о Беллерефоне и Пегасе.
Когда Пегас, как мы говорили, повернул морду, чтоб укусить седока, Беллерефон воспользовался этим и мгновенно засунул удила заговоренной уздечки в раскрытую пасть коня. И, о чудо! Пегас сразу утихомирился и превратился в покорного и смирного коня… Честно говоря, мне было бы очень обидно и больно при виде покорившегося человеку такого вольного и свободолюбивого коня, как Пегас… Этот неожиданный переход от свободы в рабство был небезразличен для Пегаса. В его умных глазах, устремленных на Беллерефона, появилось что-то похожее на слезы. Но когда юноша начал ласково поглаживать его голову и произнес несколько теплых слов, хотя и тоном хозяина, крылатый конь издал радостное ржание. Он словно пришел в удовлетворение от своего нового состояния, когда после долгих веков одиночества приобрел, наконец, товарища и повелителя. Видимо, так определена судьба крылатых коней и вообще всех диких животных: достаточно однажды покорить их, и они станут, послушны и верны тебе.
В единоборстве друг с другом Пегас с Беллерефоном незаметно унеслись далеко от места их встречи, и находились теперь у какой-то высокой горы. Беллерефон и раньше видел эту гору, знал, что зовется она Геликон, знал он также, что обычно Пегас пасется на вершине этой горы. Но, став прирученным, крылатый конь теперь был лишен собственной воли, он уже не осмеливался лететь, куда вздумается, и все время оглядывался на хозяина, ожидая его приказаний. Наконец, он полетел вниз и плавно опустился на землю. Беллерефон соскочил с него, но уздечки из рук не выпустил. Пегас неотрывно смотрел на своего нового хозяина, в его красивых, выразительных глазах было столько смирения и покорности, что это сводило Беллерефона с ума. Ему стало жаль плененного им Пегаса, который всегда был свободным конем, и он решил отпустить его на волю. Воодушевленный чувством собственного великодушия, он снял с его шеи уздечку и вытащил из пасти удила.
— Лети, Пегас, — сказал он.
— Не хочу тебя неволить, если сам я тебе не нравлюсь… Крылатый конь в мгновение ока взмыл выше вершины Геликона. Солнце уже зашло за горы: внизу, на земле было темно, а на вершинах гор пламенел закат. Пегас взлетел выше туч и словно трепетал в багрово-ярких волнах последних солнечных лучей. Взмывая все выше, он снизу казался ослепительно белой точкой, и, наконец, полностью растворился в бездонных глубинах небес. Беллерефона охватила тревога: а вдруг крылатый конь никогда больше не вернется! Он начал уже жалеть о содеянном, как вдруг увидел, что сверкающая точка вновь появилась на небосклоне и начала медленно спускаться вниз, и наконец Пегас мягко опустился на землю перед своим хозяином. После этого испытания уже не стоило опасаться, что крылатый конь когда-либо убежит от него. Они подружились и уже верили друг другу без всяких сомнений и колебаний.
В этот день новые друзья устроились на ночлег в расщелине скалы. Беллерефон всю ночь не отводил своей руки с шеи Пегаса, но не из опасения, что он исчезнет, а от большой любви к нему. Утром на рассвете они проснулись и поздоровались друг с другом — каждый на своем языке.
Несколько дней пробыл Беллерефон на Геликоне вместе с Пегасом. За это время они еще больше сблизились и сдружились. Часто совершали воздушные прогулки, и иногда поднимались так высоко, что земля им казалась величиной с горошину. Они побывали и во многих разных странах, и везде, где их видели, думали, что прекрасный юноша на крылатом коне — это посланец с Олимпа.
Когда Пегас, как мы говорили, повернул морду, чтоб укусить седока, Беллерефон воспользовался этим и мгновенно засунул удила заговоренной уздечки в раскрытую пасть коня. И, о чудо! Пегас сразу утихомирился и превратился в покорного и смирного коня… Честно говоря, мне было бы очень обидно и больно при виде покорившегося человеку такого вольного и свободолюбивого коня, как Пегас… Этот неожиданный переход от свободы в рабство был небезразличен для Пегаса. В его умных глазах, устремленных на Беллерефона, появилось что-то похожее на слезы. Но когда юноша начал ласково поглаживать его голову и произнес несколько теплых слов, хотя и тоном хозяина, крылатый конь издал радостное ржание. Он словно пришел в удовлетворение от своего нового состояния, когда после долгих веков одиночества приобрел, наконец, товарища и повелителя. Видимо, так определена судьба крылатых коней и вообще всех диких животных: достаточно однажды покорить их, и они станут, послушны и верны тебе.
В единоборстве друг с другом Пегас с Беллерефоном незаметно унеслись далеко от места их встречи, и находились теперь у какой-то высокой горы. Беллерефон и раньше видел эту гору, знал, что зовется она Геликон, знал он также, что обычно Пегас пасется на вершине этой горы. Но, став прирученным, крылатый конь теперь был лишен собственной воли, он уже не осмеливался лететь, куда вздумается, и все время оглядывался на хозяина, ожидая его приказаний. Наконец, он полетел вниз и плавно опустился на землю. Беллерефон соскочил с него, но уздечки из рук не выпустил. Пегас неотрывно смотрел на своего нового хозяина, в его красивых, выразительных глазах было столько смирения и покорности, что это сводило Беллерефона с ума. Ему стало жаль плененного им Пегаса, который всегда был свободным конем, и он решил отпустить его на волю. Воодушевленный чувством собственного великодушия, он снял с его шеи уздечку и вытащил из пасти удила.
— Лети, Пегас, — сказал он.
— Не хочу тебя неволить, если сам я тебе не нравлюсь… Крылатый конь в мгновение ока взмыл выше вершины Геликона. Солнце уже зашло за горы: внизу, на земле было темно, а на вершинах гор пламенел закат. Пегас взлетел выше туч и словно трепетал в багрово-ярких волнах последних солнечных лучей. Взмывая все выше, он снизу казался ослепительно белой точкой, и, наконец, полностью растворился в бездонных глубинах небес. Беллерефона охватила тревога: а вдруг крылатый конь никогда больше не вернется! Он начал уже жалеть о содеянном, как вдруг увидел, что сверкающая точка вновь появилась на небосклоне и начала медленно спускаться вниз, и наконец Пегас мягко опустился на землю перед своим хозяином. После этого испытания уже не стоило опасаться, что крылатый конь когда-либо убежит от него. Они подружились и уже верили друг другу без всяких сомнений и колебаний.
В этот день новые друзья устроились на ночлег в расщелине скалы. Беллерефон всю ночь не отводил своей руки с шеи Пегаса, но не из опасения, что он исчезнет, а от большой любви к нему. Утром на рассвете они проснулись и поздоровались друг с другом — каждый на своем языке.
Несколько дней пробыл Беллерефон на Геликоне вместе с Пегасом. За это время они еще больше сблизились и сдружились. Часто совершали воздушные прогулки, и иногда поднимались так высоко, что земля им казалась величиной с горошину. Они побывали и во многих разных странах, и везде, где их видели, думали, что прекрасный юноша на крылатом коне — это посланец с Олимпа.
Страница 5 из 8
