Весной степь цветет. Едва с земли сходит талый снег, как она покрывается ковром из цветов синего барвинка. Позже появляются разноцветные тюльпаны и дикая астра, а уже к концу мая распускаются пурпурные цветы мака. Когда степную растительность колеблет ветер, кажется, будто волнуется гладь кровавого океана.
78 мин, 33 сек 1732
Девчонка с интересом выслушивала Марьины молитвы. Только после одного особенно пылкого пожелания ей сгинуть и рассыпаться, она не выдержала и рассмеялась.
— Ну ладно, хватит! Ты же видишь, что все твои заклинания на меня не действуют. Садись, поговорим. Сядь, я сказала!— уже строже прикрикнула она. Одновременно она сделала какой-то странный жест рукою и что-то прошептала.
Больше всего на свете Марье хотелось рвануть подальше от этой пигалицы на поверку оказавшейся каким-то необыкновенно древним упырем. Но неожиданно украинка почувствовала такую слабость в ногах, что просто села на песок, не в силах двинуться с места. Немного помолчав и успокоившись, она спросила:
— Это тоже твое ведовство?
— Что?— не поняла девчонка.
Ну, это с ногами?
— Аа это. Да, моё. Простенькое заклинание. Не бойся, оно скоро пройдет. Вообще успокойся. Тебя как зовут?
— Марья, — настороженно ответила казачка и чуть не прикусила себе язык. Это же надо быть такой неосторожной! Ведь все знают-назовешь нечисти свое имя-и все потом не отобьешься.
— А меня Ниса. — беззаботно ответила девчонка. — Ну вот и познакомились. Ты мне Марья, лучше вот что скажи.
В течении последующего времени Ниса задавала какие-то странные вопросы, больше половины которых украинка не понимала. Было только ясно, что её расспрашивают о невероятно древних временах. Больше всего девчонку интересовало, существует ли на свете какое-то Боспорское царство, а если да, то кто там правит. Кроме того, она спрашивала, кто сейчас кесарь в Риме. Расспрашивала она вполне доброжелательно и вообще вела себя так будто они с Марьей давние подруги. Немного осмелев от такой непосредственности своей странной собеседницы, Марья отвечала на вопросы, насколько ей позволяли её довольно такие скромные знания по древней истории. Она говорила, что о Боспорском царстве никогда слыхом не слыхивала, а Римское пало давным давно и в Риме сейчас сидит папа римский главный еретик и «латынник». Она видела, что Ниса то и дело недоуменно вскидывает брови, словно не понимая, о чем говорит украинка. Судя по всему ей трудно было понять, как далеко от своего времени она очутилась. Однако ничего похожего на испуг или раздражение у неё на лице так и не появилось. Она терпеливо выслушивала Марью, лишь иногда задавая ей наводящие вопросы, когда Марья начала путаться в датах и событиях. В общем, она была мало похоже на ту угрюмую седую старуху-ведьму, которой Марью пугали в детстве. Видя это, девушка рискнула задать вопрос.
— А тебе сейчас не страшно? Все кого ты знаешь, умерли-и люди и царства.
Ниса снисходительно посмотрела на украинку.
— Нет времени для Тьмы, — пояснила она.
Подобный ответ вновь испугал Марью. Она отстранилась от Нисы, вспомнив, с кем имеет дело. Она была почти уверенна, что эллинка сейчас обернется кошкой или собакой и загрызет её. Но ничего подобного не происходило, и Марья успокоилась. Любопытство вновь победило в ней страх, и она задала ещё один вопрос:
— Так ты ведьма?
— А кто это?— в свою очередь поинтересовалась девчонка.
— Ну-у, это такая баба… женщина. Порчу наводит, молоко у коров выдаивает. Обернуться может кем угодно: хоть кошкой, хоть свиньей или змеей. Собакой может стать, вот-с некоторым вызовом сказала казачка. — В общем бесово отродье, душу Дьяволу продала.
— А это еще кто такой?
— Странная ты какая-то нечисть, — недоуменно сказала Марья, совсем расхрабрившись от такого почти детского вопроса. — Таких вещей не знать, да еще и тебе. Дьявол-искуситель, губитель, восставший на Бога и свергнутый за это в Преисподнюю, враг рода человеческого. Вся нечистая сила им рождена.
— Понятно, Тифон. А что за бог, которому он враг? Зевс? Аполлон? Митра?
Это все идолы еллинские, которые пали перед Крестом Животворящим, — убежденно сказала Марья. — А мы веруем в Бога Иисуса Христа, Бога Единого, умершего за наши грехи и вновь воскресшего.
— А ясно — со скучающим видом протянула Ниса. — Ты из этих придурковатых иудеев, которые носятся по миру и на каждом углу кричат, что спасутся только рабы да сумасшедшие. Они в мое время и на Боспоре кишмя -кишели. С тех пор видать много воды утекло, а эта дрянь все еще морочит людям голову. Странно только, что среди варваров эта вера тоже распространилась. Наверное, за это время они стали еще тупее. А чернь вообще во все времена одинакова.
— Ну ладно, хватит! Ты же видишь, что все твои заклинания на меня не действуют. Садись, поговорим. Сядь, я сказала!— уже строже прикрикнула она. Одновременно она сделала какой-то странный жест рукою и что-то прошептала.
Больше всего на свете Марье хотелось рвануть подальше от этой пигалицы на поверку оказавшейся каким-то необыкновенно древним упырем. Но неожиданно украинка почувствовала такую слабость в ногах, что просто села на песок, не в силах двинуться с места. Немного помолчав и успокоившись, она спросила:
— Это тоже твое ведовство?
— Что?— не поняла девчонка.
Ну, это с ногами?
— Аа это. Да, моё. Простенькое заклинание. Не бойся, оно скоро пройдет. Вообще успокойся. Тебя как зовут?
— Марья, — настороженно ответила казачка и чуть не прикусила себе язык. Это же надо быть такой неосторожной! Ведь все знают-назовешь нечисти свое имя-и все потом не отобьешься.
— А меня Ниса. — беззаботно ответила девчонка. — Ну вот и познакомились. Ты мне Марья, лучше вот что скажи.
В течении последующего времени Ниса задавала какие-то странные вопросы, больше половины которых украинка не понимала. Было только ясно, что её расспрашивают о невероятно древних временах. Больше всего девчонку интересовало, существует ли на свете какое-то Боспорское царство, а если да, то кто там правит. Кроме того, она спрашивала, кто сейчас кесарь в Риме. Расспрашивала она вполне доброжелательно и вообще вела себя так будто они с Марьей давние подруги. Немного осмелев от такой непосредственности своей странной собеседницы, Марья отвечала на вопросы, насколько ей позволяли её довольно такие скромные знания по древней истории. Она говорила, что о Боспорском царстве никогда слыхом не слыхивала, а Римское пало давным давно и в Риме сейчас сидит папа римский главный еретик и «латынник». Она видела, что Ниса то и дело недоуменно вскидывает брови, словно не понимая, о чем говорит украинка. Судя по всему ей трудно было понять, как далеко от своего времени она очутилась. Однако ничего похожего на испуг или раздражение у неё на лице так и не появилось. Она терпеливо выслушивала Марью, лишь иногда задавая ей наводящие вопросы, когда Марья начала путаться в датах и событиях. В общем, она была мало похоже на ту угрюмую седую старуху-ведьму, которой Марью пугали в детстве. Видя это, девушка рискнула задать вопрос.
— А тебе сейчас не страшно? Все кого ты знаешь, умерли-и люди и царства.
Ниса снисходительно посмотрела на украинку.
— Нет времени для Тьмы, — пояснила она.
Подобный ответ вновь испугал Марью. Она отстранилась от Нисы, вспомнив, с кем имеет дело. Она была почти уверенна, что эллинка сейчас обернется кошкой или собакой и загрызет её. Но ничего подобного не происходило, и Марья успокоилась. Любопытство вновь победило в ней страх, и она задала ещё один вопрос:
— Так ты ведьма?
— А кто это?— в свою очередь поинтересовалась девчонка.
— Ну-у, это такая баба… женщина. Порчу наводит, молоко у коров выдаивает. Обернуться может кем угодно: хоть кошкой, хоть свиньей или змеей. Собакой может стать, вот-с некоторым вызовом сказала казачка. — В общем бесово отродье, душу Дьяволу продала.
— А это еще кто такой?
— Странная ты какая-то нечисть, — недоуменно сказала Марья, совсем расхрабрившись от такого почти детского вопроса. — Таких вещей не знать, да еще и тебе. Дьявол-искуситель, губитель, восставший на Бога и свергнутый за это в Преисподнюю, враг рода человеческого. Вся нечистая сила им рождена.
— Понятно, Тифон. А что за бог, которому он враг? Зевс? Аполлон? Митра?
Это все идолы еллинские, которые пали перед Крестом Животворящим, — убежденно сказала Марья. — А мы веруем в Бога Иисуса Христа, Бога Единого, умершего за наши грехи и вновь воскресшего.
— А ясно — со скучающим видом протянула Ниса. — Ты из этих придурковатых иудеев, которые носятся по миру и на каждом углу кричат, что спасутся только рабы да сумасшедшие. Они в мое время и на Боспоре кишмя -кишели. С тех пор видать много воды утекло, а эта дрянь все еще морочит людям голову. Странно только, что среди варваров эта вера тоже распространилась. Наверное, за это время они стали еще тупее. А чернь вообще во все времена одинакова.
Страница 7 из 23
