Фандом: Ориджиналы. Би и натурал. Адреналинщик и зануда. Молодой парень и уже достаточно взрослый мужчина. Почему бы и нет… Эта история — плод моего воспаленного воображения. Но вполне могла бы и произойти где-нибудь с кем-нибудь. Почему бы и нет…
235 мин, 34 сек 12436
Вдалеке мимо них по проселочной дороге проехала беленькая новенькая АUDI, притормозила у соседнего дома. Постояла немного, в ней похлопали дверями и она опять уехала.
Когда они подошли к дому, таща за собой бак с водой, навстречу выскочила высокая дородная женщина лет за шестьдесят.
— Лешенька! — она повисла на худом парне, не заботясь о том, что может его сломать. — Чего не предупредил, что приедешь?! Я бы Женьку никуда не отпустила.
— Так мы и сами не ожидали, что окажемся здесь, — бормотал Ремнев, задыхаясь в мощных объятьях.
— «Мы»? — она перевела взгляд на безразличного Коваленко, у которого демонстрация хорошего воспитания закончилась через полчаса по прибытии.
— Это Елена Сергеевна, — представил ее Алексей. — А это мой приятель Степан, он здесь проездом, в понедельник вместе уедем домой.
— «Домой», — передразнила она его. — Не так давно ты чувствовал себя здесь, как дома.
— Много воды утекло. Тут столько всего произошло, пока меня не было.
— Ох, не говори, — всплеснула она руками. Женщина откровенно разглядывала незнакомца, стоящего рядом с Ремневым. — После смерти Женькиного тестя, пусть земля ему будет пухом, осталось много долгов. Он, оказывается, был законченным игроманом. Хоть о мертвых не говорят плохо, но тут уж все, как есть. Хорошо еще, что зятя на приличное место успел пристроить. Долгов понаоставлял во всех банках и у местных бандюков столько, что не один год надо вкалывать, чтобы закрыть эту прореху в бюджете. Женя, ясное дело, отдавать что-либо отказался. Это не его проблемы. А невестка психанула, продала все, что отец на ее перевести успел, кой-какие сбережения откопала и рассчиталась со всеми и сразу. Чтобы, говорит, память моего отца не марали. В итоге: у нее ни кола, ни двора, ни образования, ни работы. Живет теперь в пригороде в деревне, случайными заработками перебивается. Детей-то мы ей естественно не отдали. Куда ей! Пусть лучше со своими проблемами сначала разберется.
Слушая ее, у Степана складывалась очень даже ясная картина, почему мать оставила своих детей мужу и свекрови. Он живо представил, как эта женщина, стоя в дверном проеме и загородив выход, орет, причитая: «Не отдам! Сама забирай, с чем явилась, а детей не отдам! Только через мой труп!» И спорить с ней в тот момент было бы очень проблематично. Даже опасно для здоровья. А если еще представить, что она учитель математики, то можно только посочувствовать тем школьникам, у которых она преподавала.
«Вот это тотальный контроль», — подумал Коваленко. «Интересно, она и вам свечку держала?», — он посмотрел на Алексея. Тот слушал знакомую с приклеенной Улыбкой номер два. Не отводя глаз, не моргая и, кажется, не дыша.
«Бедняга, — посочувствовал он Ремневу. — Вот не повезло-то».
— А где он сейчас … сам Женя? — наконец спросил Алексей.
— Так детвора опять какую-то ерунду здесь оставила, пришлось возвращаться, забирать. Повез всех к их матери. Вечером приедет. Специально не буду ему звонить, о тебе предупреждать. Пусть сюрприз будет, — она заговорщицки подмигнула и пошла поболтать с соседкой.
Парень так и остался стоять с перекошенной улыбкой на лице.
— Слышь, Ромео, — заглядывая в побледневшее лицо парня, съязвил Степан. — Ты тут мне соляной столб не изображай. Пошли баньку затопим. Я мыться хочу. До вечера еще время есть. К встрече морально подготовишься. Соберись, тряпка!
— А? Да! — встрепенулся Ремнев. — Ты прав. Чего это я раскис?
Весь день они готовили баню, отвлекаясь на принятие горячительных напитков и разговоры о знакомых и родственниках. Зинаида оказалась хорошим собеседником, к удивлению Коваленко. Они много болтали, смеялись, вспоминали забавные случаи из Лешкиной жизни.
Мужчина расслабился после бани и алкоголя. Его все устраивало. И если бы еще Ремнев каждый раз не вздрагивал, когда мимо проезжала машина, и не бросал встревоженные взгляды в сторону дороги, то все было бы замечательно.
Парня, казалось, алкоголь вообще не брал. У него только перестали руки трястись, но в голове не было никакого тумана или намека на хмель.
— Ты чего такой? — спрашивала его сестра. — Нервный?
— Занервничаешь тут. Меня вся эта ситуация с банком из равновесия выводит, — объяснил он.
«Если бы только с банком», — подумал за него Степан.
Ближе к вечеру приехала Катя, племянница Алексея, со своим двухгодовалым сыном. Она тоже с визгом повисла на нем, радостно смеясь и громко хохоча.
— Как здорово! Я так соскучилась!
Она очень походила на Ремнева. Такая же худая, только не очень высокая по сравнению с ним. Светлые глаза и густые светло-русые волосы.
Катя сначала равнодушно скользнула взглядом по новому гостю. Но, видимо, интерес он у нее всё же вызвал.
— Здра-асьте, — она пристально посмотрела на Степана.
— Здрасьте, — хмуро отреагировал тот в ответ. Он почувствовал, как его только что мысленно раздели, посмотрели ярлыки на одежде, оценили физические данные. Процент износа внешних и внутренних органов, «моральную усталость» и предполагаемые болезни, передаваемые по наследству.
Когда они подошли к дому, таща за собой бак с водой, навстречу выскочила высокая дородная женщина лет за шестьдесят.
— Лешенька! — она повисла на худом парне, не заботясь о том, что может его сломать. — Чего не предупредил, что приедешь?! Я бы Женьку никуда не отпустила.
— Так мы и сами не ожидали, что окажемся здесь, — бормотал Ремнев, задыхаясь в мощных объятьях.
— «Мы»? — она перевела взгляд на безразличного Коваленко, у которого демонстрация хорошего воспитания закончилась через полчаса по прибытии.
— Это Елена Сергеевна, — представил ее Алексей. — А это мой приятель Степан, он здесь проездом, в понедельник вместе уедем домой.
— «Домой», — передразнила она его. — Не так давно ты чувствовал себя здесь, как дома.
— Много воды утекло. Тут столько всего произошло, пока меня не было.
— Ох, не говори, — всплеснула она руками. Женщина откровенно разглядывала незнакомца, стоящего рядом с Ремневым. — После смерти Женькиного тестя, пусть земля ему будет пухом, осталось много долгов. Он, оказывается, был законченным игроманом. Хоть о мертвых не говорят плохо, но тут уж все, как есть. Хорошо еще, что зятя на приличное место успел пристроить. Долгов понаоставлял во всех банках и у местных бандюков столько, что не один год надо вкалывать, чтобы закрыть эту прореху в бюджете. Женя, ясное дело, отдавать что-либо отказался. Это не его проблемы. А невестка психанула, продала все, что отец на ее перевести успел, кой-какие сбережения откопала и рассчиталась со всеми и сразу. Чтобы, говорит, память моего отца не марали. В итоге: у нее ни кола, ни двора, ни образования, ни работы. Живет теперь в пригороде в деревне, случайными заработками перебивается. Детей-то мы ей естественно не отдали. Куда ей! Пусть лучше со своими проблемами сначала разберется.
Слушая ее, у Степана складывалась очень даже ясная картина, почему мать оставила своих детей мужу и свекрови. Он живо представил, как эта женщина, стоя в дверном проеме и загородив выход, орет, причитая: «Не отдам! Сама забирай, с чем явилась, а детей не отдам! Только через мой труп!» И спорить с ней в тот момент было бы очень проблематично. Даже опасно для здоровья. А если еще представить, что она учитель математики, то можно только посочувствовать тем школьникам, у которых она преподавала.
«Вот это тотальный контроль», — подумал Коваленко. «Интересно, она и вам свечку держала?», — он посмотрел на Алексея. Тот слушал знакомую с приклеенной Улыбкой номер два. Не отводя глаз, не моргая и, кажется, не дыша.
«Бедняга, — посочувствовал он Ремневу. — Вот не повезло-то».
— А где он сейчас … сам Женя? — наконец спросил Алексей.
— Так детвора опять какую-то ерунду здесь оставила, пришлось возвращаться, забирать. Повез всех к их матери. Вечером приедет. Специально не буду ему звонить, о тебе предупреждать. Пусть сюрприз будет, — она заговорщицки подмигнула и пошла поболтать с соседкой.
Парень так и остался стоять с перекошенной улыбкой на лице.
— Слышь, Ромео, — заглядывая в побледневшее лицо парня, съязвил Степан. — Ты тут мне соляной столб не изображай. Пошли баньку затопим. Я мыться хочу. До вечера еще время есть. К встрече морально подготовишься. Соберись, тряпка!
— А? Да! — встрепенулся Ремнев. — Ты прав. Чего это я раскис?
Весь день они готовили баню, отвлекаясь на принятие горячительных напитков и разговоры о знакомых и родственниках. Зинаида оказалась хорошим собеседником, к удивлению Коваленко. Они много болтали, смеялись, вспоминали забавные случаи из Лешкиной жизни.
Мужчина расслабился после бани и алкоголя. Его все устраивало. И если бы еще Ремнев каждый раз не вздрагивал, когда мимо проезжала машина, и не бросал встревоженные взгляды в сторону дороги, то все было бы замечательно.
Парня, казалось, алкоголь вообще не брал. У него только перестали руки трястись, но в голове не было никакого тумана или намека на хмель.
— Ты чего такой? — спрашивала его сестра. — Нервный?
— Занервничаешь тут. Меня вся эта ситуация с банком из равновесия выводит, — объяснил он.
«Если бы только с банком», — подумал за него Степан.
Ближе к вечеру приехала Катя, племянница Алексея, со своим двухгодовалым сыном. Она тоже с визгом повисла на нем, радостно смеясь и громко хохоча.
— Как здорово! Я так соскучилась!
Она очень походила на Ремнева. Такая же худая, только не очень высокая по сравнению с ним. Светлые глаза и густые светло-русые волосы.
Катя сначала равнодушно скользнула взглядом по новому гостю. Но, видимо, интерес он у нее всё же вызвал.
— Здра-асьте, — она пристально посмотрела на Степана.
— Здрасьте, — хмуро отреагировал тот в ответ. Он почувствовал, как его только что мысленно раздели, посмотрели ярлыки на одежде, оценили физические данные. Процент износа внешних и внутренних органов, «моральную усталость» и предполагаемые болезни, передаваемые по наследству.
Страница 30 из 66
