Почему бы и нет…

— Ох, не могу… я-то думал, там брутальный самец пропитанный тестостероном, что даже мне прожженному натуралу, а там… В каком году он хотя бы отдаленно был похожим на Петра или Кольку? Вернее, в каком веке? Но должен отметить, он не лишен обаяния. Такие милые ямочки на пухлых щечках затесались! Сколько ему? Он же немного моложе меня, а выглядит… Какой-то пуська-переросток. Уж мне нужно похудеть, а ему… рот зашить осталось. Ну нельзя же так себя запускать… Ладно бы как-то по другому, но по женскому типу… это перебор.

— Может у него гормональное? — предположил Ремнев, оглядываясь назад. — Хотя он всегда был склонен к полноте.

Коваленко на мгновение замолк, переваривая услышанное.

— Да, грех над болезнями смеяться, — кивнул, соглашаясь, но серьезного настроя надолго не хватило. — От всех болячек такого порядка уже давно придумали лекарства. Называются Диета и Спорт. Все. Ты в детстве Николая не видел? Вот он, действительно, круглый был, как яйцо. Что боком его поставь, что на ноги. Одинаковый со всех сторон. А сейчас? Красавец.

Он подошел к растерянному парню и положил руку на плечо.

— Ты прямо вырос в моих глазах. Сколько в нем сейчас? За центнер точно перевалило. Надо же умудриться завалить такого кабанчика. Молодец. Хвалю.

— Мне приходилось спаивать его каждый раз, чтобы хотя бы притронуться к нему. Прошло много, очень много времени, прежде чем он принял мои чувства, — с болью в голосе ответил Алексей. Он со злостью пнул пустую банку из-под пива. Она подлетела неожиданно высоко и отскочила в траву. — Или делал вид, что принял.

— Ты уж извини, но у тебя очень плохой вкус в выборе партнеров, — Степан перешел на деловой лад. — Но надеюсь, общение с моими друзьями сделает тебя более требовательным в этом вопросе. И выглядит он, мягко говоря, средненько, а как человек… Мне хватило того, что я о нем узнал за сегодняшний день от других людей. Отсюда я могу прийти только к одному выводу, что близко знакомиться с ним не хочу. Вот уж действительно — красота в глазах смотрящего.

— Он не был раньше таким, — ответил Ремнев, отворачиваясь, чтобы мужчина не видел его выражения лица. — Или я не замечал этого в нем, не знаю. Хотя ладно, чего врать? Я на многое закрывал глаза и о многом мы с ним спорили. Но я каждый раз уступал, потому что он приводил более весомые доводы. Мне только оставалось принимать его выводы, как должное.

Коваленко подошел к парню и заглянул в глаза.

— Ты не расстраиваться ли собрался?

— У меня двоякое чувство. С этим человеком у меня было все в первый раз. Первое увлечение, первые прикосновения, первый поцелуй, первая страсть. У меня в памяти он остался другим, хоть и расстались мы не очень хорошо.

— «Не очень хорошо»? — переспросил мужчина. — Ну-ну, давай обманывай себя дальше. Пока ты шоры не снимешь со своих глаз, дальше продвигаться не сможешь. Поверь мне, это точно. Не знаю, что там у тебя запечатлелось, но то, что я сейчас увидел, меня удручает. Может у тебя скрытые мазохистские наклонности? — он стал подталкивать Алексея в плечо, подшучивая. — Может тебе нравится, когда делают больно? Унижают? К батарее привязывают? Так ты только попроси, я тебе это быстро организую.

— Ты такой тактичный к чужим слабостям, — ответил Ремнев, но смешинки все-таки послышались в его голосе.

— Да я просто эталон для подражания! Но если честно, то чувствую себя, как Наталья Андреевна Еприкян против Волочковой. А голову ты его видел? У Шурки культурный шок случился бы, если б он эти залысины увидел и жалкие попытки прикрыть их. Уж лучше налысо побриться, ей богу!

Алексей слабо улыбнулся.

— Какой же ты все таки…

— Да-да, именно такой. Давай воду набирать, а то без нас все сожрут и выпьют.

— Спасибо, что приехал, — повторил Ремнев. — Без тебя я бы не знал, что делать.

— Я тебе подскажу, как меня отблагодарить. Иди и приготовь мне шашлык, который полдня мариновался. Я по твоей готовке соскучился. И мясо в твоем исполнении давно не пробовал.

Так подпинывая и по-доброму глумясь друг с другом, нагруженные канистрами с водой, пошли обратно к дачам.

Все уже давно собрались под густой тенью березы. Вынесли стол и стулья, соорудили импровизированные лавки. Алексея, как самого молодого, но авторитетного в готовке, сразу же поставили к мангалу, а остальные быстро заняли свои места.

Степан неожиданно оказался чуть ли не во главе стола, а Женя сидел рядом с ним на краю лавки. По другую сторону от соседа устроилась Катерина с мальчиком на руках.

— Ой, да твоя Галька в секретариате такая дУра. Ей как не позвонишь, она ничего не знает, ничего не помнит.

— Все не так ужасно. Остальные обязанности она выполняет хорошо, — попытался реанимировать свою сотрудницу в глазах общественности Женя.

— А Люська из администрации? Я такого оттенка волос даже в страшном сне никогда не видела.