Почему бы и нет…

— Ничем хорошим твой пикап заканчивается, — тут же огрызнулась подруга.

— Неправда! — оскорбился сосед. — Я в последнее время своими силами обхожусь и в помощи не нуждаюсь.

— Ну, ты обращайся, если что, «пратиивный», — вытянул губки, обнимая его за шею, ласково и протяжно промурлыкал Петр.

— Иди на … — не сдержался Коваленко, скидывая чужую руку.

Власовы дружно захохотали. А Ремнев недоуменно поднял брови.

— Я не знаю, как ему это удается, — стала объяснять Ирина гостю, — но его ночные визитерши на утро отказываются покидать территорию. Ни угрозы, ни увещевания, не помогают. Что он там с ними делает, для нас загадка. Но уже несколько раз приходилось выручать его из этой передряги.

— Да-да, — закивал ее муж. — Раза три Ира ходила и изображала из себя обманутую подругу, пока ей не надоело. А последний раз пошел я.

Все трое, включая Коваленко, прыснули, вспоминая эпизод.

— Это было эпично, — стирая выступившую слезу, смеялся сосед. — Представляешь: я ждал, что придет Ирка, а вваливается двухметровый мужик и начинается «театр одного актера». Я сам еле-еле сдерживался, чтобы все представление не загубить. А в Петрухе, оказывается, такой талант пропадает!

Алексей живо представил описываемую картину и тоже не смог удержаться от смеха.

— Он бегал по квартире, швырялся в меня вещами и орал оскорбления: «Похотливый изменщик! Предатель! Я тебе подарил самое дорогое, а ты променял меня на первую попавшуюся!» и так далее. Даже какую-то вазочку разбомбил в порыве страсти.

— Что-то давненько ты от нас помощи не просишь, — заметил хозяин, икая от смеха, и хлопнул ладонью по спине соседа.

— Сам справляюсь, как видишь, — просипел тот в ответ, переводя дыхание. — Но если будет надо — позову обязательно. Ну, ладно, — подытожил Степан вечерние посиделки, разливая остатки коньяка по рюмкам, и повернулся к Ремневу, — за знакомство.

Они в последний раз чокнулись и разошлись по квартирам.

«Занятный контингент», — думал Алексей, улыбаясь и засыпая у себя дома под шум соседских ежевечерних разборок.

И голова у него в этот раз не болела.

Глава 3

— Прости, я не могу так больше! Мне плохо. Я задыхаюсь! Я обманул тебя. Обещал, что останусь с тобой, несмотря ни на что, но сам же и подвел. Прости…

— Ну, слава Богу! Здравая мысль посетила тебя.

— Па?

— Я уж думал, ты в законченного мазохиста превратился. Сколько можно терпеть такое?!

— Но ты же совсем один останешься.

— А ты бы хотел со мной до своей пенсии на крылечке просидеть? Уедешь, в квартире просторней станет. Глядишь, какая-нибудь вдовушка ко мне захаживать начнет.

— Я не против. Но…

— Вот только не надо из меня крайнего делать. Не цепляйся за сыновье чувство долга или, что там еще обычно бывает. Поезжай к матери. Мы с ней уже устали за тебя переживать. С пропиской они тебе помогут. Там работа подвернется. Начнешь другую жизнь. А это… Это все тебе наукой на будущее будет.

— Ты уже знаешь?

— Да. Будущую бабушку встретил. Радуется, надеется, что у них все в норму придет. Скажи, а это точно …

— Конечно, нет, папа. Не ожидал, что ты обо мне такого мнения.

— Ну, знаешь ли! Ты везде успел отметиться.

— Я предохранялся.

— Боже, боже! Как тебя родители воспитали!

— Хорошо воспитали. Тебе ли знать об этом.

— Езжай, Лешка, не волнуйся за меня. Хватит тащить на себе груз и своих и чужих проблем. Если им суждено быть вместе — хорошо, а если — нет, то по крайней мере тебя обвинять не будут.

Ремнев позвонил Коваленко, как и планировал, в понедельник во второй половине дня.

— Подъезжай к моей работе к пяти часам. Я скажу на вахте, что ты должен приехать, но документ какой-нибудь захвати, — услышал он в ответ.

Алексей долго думал, чем отблагодарить его за работу и ничего не смог придумать. И даже помощь Ирины в данном вопросе ясности не принесла.

Когда он взобрался на машине на сопку, где располагался телевизионный центр, было еще рано. Он показал водительское удостоверение вахтеру, получил подробную инструкцию, как добраться до кабинета начальника техотдела. Пока добирался, заблудился и еще раз спросил дорогу.

— По этому коридору до конца. Потом подниметесь на третий этаж и когда услышите громкий хохот, значит, дошли, — объяснили ему в очередной раз.

Обескураженный Ремнев поднялся на нужный этаж и, когда открыл дверь, понял, что его не обманули.

Смех раскатом гремел по всему коридору. Задорный, дружный и неудержимый.

«Не иначе траву курят», — пришло единственное разумное объяснение в голову Ремневу.

Он нашел нужную дверь и приоткрыл ее. В кабинете сидели шесть человек. Две женщины и четверо мужчин. Коваленко стоял перед ними, опираясь поясницей на стол, и вслух читал какой-то документ.

Увидев в щель Ремнева, сделал знак рукой, чтобы тот подождал снаружи. Алексей в ответ кивнул и присел на ближайший стул. Что-то показалось ему странным, но он не успел толком понять что именно, потому что заслушался происходящим в кабинете Коваленко.