Под покровом ночи, или происходящее в полнолуние

Зарек подъехал к самому дому, останавившись напротив ухоженного газона, огороженного белым штакетным забором. Выйдя из автомобиля, Зарек внимательно посмотрел на дом и прислушался. Он не услышал ни единого звука, говорящего, что в доме кто-то есть. Только рядом звонко чирикали, переговариваясь, маленькие серые птички, спрятавшиеся в тени яблоневых листьев.

Зарек уже подумал, что в доме никого нет, и это показалось ему странным. Всё-таки на его часах восемь утра, сейчас воскресение, и обычные люди, как он знал, только начинали бы подниматься с постели. Зарек поднял голову, чтобы посмотреть на высокие окна. Нет, это ему не показалось, занавеска салатового цвета слегка поддёргивалась. Это сказало ему, что за ним наблюдают, и, может быть, уже давно.

Быстрым шагом парень подошёл к белой парадной двери. Усмехнулся: подкова, висевшая над порогом, по вере многих людей, приносила удачу в дом.

Зарек нажал на кнопку блестящего чёрного звонка. В глубине дома трелью прозвенел колокольчик, затем заскрипели половицы, послышался звук приближающихся шагов. Вскоре дверь открылась, и высунулась голова девушки, с мокрыми, пахнущими фиалками волосами, затянутыми в небрежный хвост.

Не спрашивая, кто там пришёл, уверенно выглянула за порог Кори Марч. Девушка подняла глаза, чтобы внимательно рассмотреть прибывшего гостя: высокая спортивная фигура, красивое мужественное лицо и глаза, закрытые чёрными стёклами очков. Парень снял очки, и Кори рассмотрела его ледяные, блестевшие насмешкой глаза.

Она не сразу узнала его, ведь прошло десять лет. Он изменился, повзрослел и стал похож на повидавшего все в этой жизни мужчину. Но всё же это был он. Брат Дона, Зарек. Неприятные воспоминания всплыли в памяти сами собой, и Кори захотелось резко захлопнуть дверь — прямо перед его длинным, хоть и симпатичным прямым носом.

Словно догадываясь о её намерениях, Зарек жёстко схватился за дверной косяк и поставил свою ногу в чёрном кроссовке на порог, таким образом предугадывая попытку Кори закрыть дверь. Затем Зарек снял кепку и повесил очки в воротник футболки. Он улыбнулся, насмешливо и пренебрежительно скалясь. А в его глазах застыл арктический холод.

— А ты подросла, превратилась в красотку. Теперь я вижу, что в тебе нашёл мой брат. Честно сказать, я удивлён. Тощий жеребёнок превратился в великолепную лошадь.

— Убирайся! — рассерженно фыркнула Кори.

Её золотистые, с карими точками глаза яростно засверкали.

— Так ты встречаешь старых друзей? А где твоё гостеприимство? Ты же дочка священника. Как-никак.

— Послушай, — усталым, полным презрения голосом ответила Кори. Она видела, что с Зареком борьба бесполезна. «Как жаль, что я дома одна». — Давай, выкладывай, зачем приехал, и возвращайся туда, откуда пришёл.

— Ответь на пару вопросов, и я от тебя отстану.

Не давая ей и рта раскрыть, Зарек поймал свисающий ей на лоб вьющийся локон и нежно поправил его, закладывая ей за ухо. Глаза Кори сверкнули, но девушка сдержала подступающую к горлу ярость.

— Тебе говорили, как ты красива, когда злишься?

Вспомнив обычное поведение Зарека и его непредсказуемые порывы, Кори улыбнулась, отвечая:

— Заходи, кофейком угощу. А потом ты уедешь, идёт?

— Окей, дорогуша, я кофе очень люблю.

Зарек зашёл в дом. Белый диван, с бежевыми кружевными подушками, стоял в центре гостиной, словно приглашая присесть. Кофейный стеклянный столик стоял напротив него. На нём высилась бирюзовая керамическая ваза со свежими полевыми ромашками, сорванными, наверное, совсем недавно.

Над камином, насупившись, висела громоздкая полка, кремового оттенка, сделанная под старину, так как по её бордюру крепилась лепнина, изображающая волны и цветы. Над полкой висели фотографии. Их было, по мнению Зарека, слишком много. На многих красовался его младший брат. Всегда с улыбкой и такой молодой… А ведь Зарек и не догадывался что Дональд мог быть таким нежным, каким его засняла Кори.

Зарек вдоволь насмотрелся на снимки, а затем присел на белое маленькое кресло, закинув длинные ноги прямо на кофейный стол. Он наблюдал, как Кори недовольно нахмурила лоб, а затем плавно направилась в сторону кухни. Зарек невольно залюбовался её грациозной, похожей на кошачью, походкой.

«А она хорошенькая, — подумал парень. — Такая нежная и одновременно своевольная. Огонёк, закованный в льдину».

Он тут же одёрнул себя за свои глупые мысли. «Кори мне не друг, а скорее враг. Она знает, что случилось с Доном, и, возможно, сама виновата во всём. И Кори по неизвестным мне причинам вполне может прикрывать преступника. Может быть, поэтому она и молчит, сваливая всё на свою амнезию».

«Помни, Зарек, — нашёптывал ему внутренний голос. — Все женщины — стервы. Им нельзя доверять».