Фандом: Гарри Поттер. После неудач Гермионы на личном фронте, Луна вправляет ей мозги. Собственным своеобразным способом.
26 мин, 33 сек 9289
— Гарри, она считает, что если бы она призналась тебе, ты бы её отверг, а то ещё и из-за этого распалась бы ваша дружба.
— Луна!
— Гермиона, ты правда так считаешь?
— Нет, конечно, нет! Кого ты слушаешь?
— Значит, ты всё-таки согласна, что он бы тебя не отверг? — осведомилась Луна наивным голоском.
— Нет, дело совсем не в этом…
— Гермиона, как ты могла так подумать?! Ты… ты самая лучшая девушка, что я когда-либо встречал в жизни. Неужели ты думаешь, что я… — он наморщил лоб. — Я просто никогда не задумывался над этим. Но, если бы ты предложила, я бы… не знаю… я бы, наверное, с радостью! Почему не попробовать?
— Вот видишь! — воскликнула Луна, поднимая палец вверх.
— Гарри, пожалуйста, давай не будем обсуждать эту ерунду! Это всё она. Накрутила такого, что теперь непонятно, как из этого выбраться. Я ничего подобного не собиралась тебе предлагать, это всё её выдумки.
— Мы просто обсуждали, кто из парней ей больше всего подходит, — пояснила Луна, — и пришли к выводу, что это ты.
— Неправда, это ты пришла к такому выводу!
— А ты со мной согласилась. Так и было, разве ты не помнишь?
— Нет, я сказала, что это неважно, потому что мы с Гарри не можем… не должны…
— Ты не можешь объяснить почему, но готова отвергнуть его, даже, если бы он тебе предложил.
— Луна, замолчи! Гарри, не обращай внимания, я бы никогда не сказала ничего плохого про тебя. Мы рассуждали гипотетически. Гипотетически, понимаешь? И то, больше она, а я только отнекивалась.
— Не волнуйся, Гермиона, — улыбнулся он, — а то я и так не понимал, что тебе бесполезно предлагать что-то такое!
Страдальческое выражение на её лице резко сменилось на подозрительное.
— В каком смысле? Что означают твои слова?
— Ну, в том смысле, даже если бы мне вдруг пришло в голову начать за тобой ухаживать, я знаю, что бы ты мне сказала.
— И что же, интересно знать?! — подбоченилась она.
Гарри почесал в затылке.
— Ты бы сказала что-то вроде того, что мы друзья, и не надо смешивать. И ещё бы ты сказала, что это помешает учёбе, и вообще, что это неправильно, и всё такое.
— То есть, по-твоему, я неспособна даже на нормальные отношения? Так ты обо мне думаешь?
— Эй! — испугался он. — Я ничего такого не говорил. Я всего лишь имел в виду, что ты бы никогда не дала согласие, если бы предложил я. Именно я. Про других речи не было.
— А ты бы действительно мог мне что-то подобное предложить?
— Я, правда… никогда о таком не задумывался. Ты всегда рядом, и…
— Понятно.
— Нет, погоди! На самом деле, ничего в этом такого нет… в смысле… невозможного. То есть, если бы ты хотела…
— Я хотела?!
— Ну… гипотетически.
— Гарри, я… ты же знаешь, наша дружба…
— Я постерегу вашу дружбу. — Луна была на удивление серьёзна. — Пока вы пробуете. Соглашайтесь. Если вы так боитесь за неё, пусть она пока побудет у меня, а потом, если что, сможете всегда вернуть её назад.
— Ох, Луна! — Гермиона сокрушённо покачала головой, а Гарри широко улыбнулся.
— Так вы согласны?
— Луна, перестань паясничать!
— Луна, думаю, наша дружба такова, что не нуждается ни в чьём сохранении. Правда же, Гермиона?
— Правда, — проворчала она, глядя на обоих исподлобья.
— Ну, раз вы согласны, что с вашей дружбой всё будет в порядке, — просияла Луна, — то чего же вы ждёте? Целуйтесь скорее!
— Чего?! — воскликнули они оба, не сговариваясь.
— Давайте, вы же хотите попробовать, я вижу.
— Вряд ли!
— Ни капельки.
— Что значит «вряд ли», Гарри?!
— Я имел в виду, что… ты же, наверное, не захочешь, в любом случае.
— Ага, а если бы захотела…
— Ну, ты же не захочешь.
— Мне всё больше начинает казаться, что ты от меня что-то скрываешь.
— Ничего я не скрываю, что ты выдумываешь, Гермиона. Это, скорее, ты всё время на что-то как будто намекаешь.
— Я?! Намекаю?! Ещё чего!
— Поцелуй её. Давай, Гарри, не трусь!
— Не слушай её. Ты же знаешь, что у неё вечно какие-то несуразные выдумки в голове.
— Знаешь, вот теперь мне уже кажется, что не такие это и выдумки.
— Ты о чём?
— Я просто смотрю на тебя, и…
— И что же?
— Давай же…
— Гарри, нет! Гарри! Что ты делаешь?!
— Молодец, Гарри!
— Гарри, что ты сделал?! Ты… ты поцеловал меня?! Ты… она… Это всё ты виновата! Что ты наделала?!
— Ну, мне пора.
— Постой! Не уходи! Луна, не уходи! Стой! Луна… Гарри? Не смотри на меня так. Я запрещаю тебе. Я…
Трудно перечислить все те пути, которые приводят пары к этому месту в кружном коридоре, так удачно подходящему для продолжительных свиданий и поцелуев. Иногда эти пути бывают довольно причудливы. Но когда Гермиона теперь уже прилагала собственные невольные усилия по полировке поверхности подоконника своей мантией, на лице её застыло выражение восторженного открытия, словно она была первой в этом месте девушкой, чьи губы жадно и ещё довольно неумело целовал любимый ею человек. Она прикрыла глаза и покрепче обняла свою самую подходящую кандидатуру.
— Луна!
— Гермиона, ты правда так считаешь?
— Нет, конечно, нет! Кого ты слушаешь?
— Значит, ты всё-таки согласна, что он бы тебя не отверг? — осведомилась Луна наивным голоском.
— Нет, дело совсем не в этом…
— Гермиона, как ты могла так подумать?! Ты… ты самая лучшая девушка, что я когда-либо встречал в жизни. Неужели ты думаешь, что я… — он наморщил лоб. — Я просто никогда не задумывался над этим. Но, если бы ты предложила, я бы… не знаю… я бы, наверное, с радостью! Почему не попробовать?
— Вот видишь! — воскликнула Луна, поднимая палец вверх.
— Гарри, пожалуйста, давай не будем обсуждать эту ерунду! Это всё она. Накрутила такого, что теперь непонятно, как из этого выбраться. Я ничего подобного не собиралась тебе предлагать, это всё её выдумки.
— Мы просто обсуждали, кто из парней ей больше всего подходит, — пояснила Луна, — и пришли к выводу, что это ты.
— Неправда, это ты пришла к такому выводу!
— А ты со мной согласилась. Так и было, разве ты не помнишь?
— Нет, я сказала, что это неважно, потому что мы с Гарри не можем… не должны…
— Ты не можешь объяснить почему, но готова отвергнуть его, даже, если бы он тебе предложил.
— Луна, замолчи! Гарри, не обращай внимания, я бы никогда не сказала ничего плохого про тебя. Мы рассуждали гипотетически. Гипотетически, понимаешь? И то, больше она, а я только отнекивалась.
— Не волнуйся, Гермиона, — улыбнулся он, — а то я и так не понимал, что тебе бесполезно предлагать что-то такое!
Страдальческое выражение на её лице резко сменилось на подозрительное.
— В каком смысле? Что означают твои слова?
— Ну, в том смысле, даже если бы мне вдруг пришло в голову начать за тобой ухаживать, я знаю, что бы ты мне сказала.
— И что же, интересно знать?! — подбоченилась она.
Гарри почесал в затылке.
— Ты бы сказала что-то вроде того, что мы друзья, и не надо смешивать. И ещё бы ты сказала, что это помешает учёбе, и вообще, что это неправильно, и всё такое.
— То есть, по-твоему, я неспособна даже на нормальные отношения? Так ты обо мне думаешь?
— Эй! — испугался он. — Я ничего такого не говорил. Я всего лишь имел в виду, что ты бы никогда не дала согласие, если бы предложил я. Именно я. Про других речи не было.
— А ты бы действительно мог мне что-то подобное предложить?
— Я, правда… никогда о таком не задумывался. Ты всегда рядом, и…
— Понятно.
— Нет, погоди! На самом деле, ничего в этом такого нет… в смысле… невозможного. То есть, если бы ты хотела…
— Я хотела?!
— Ну… гипотетически.
— Гарри, я… ты же знаешь, наша дружба…
— Я постерегу вашу дружбу. — Луна была на удивление серьёзна. — Пока вы пробуете. Соглашайтесь. Если вы так боитесь за неё, пусть она пока побудет у меня, а потом, если что, сможете всегда вернуть её назад.
— Ох, Луна! — Гермиона сокрушённо покачала головой, а Гарри широко улыбнулся.
— Так вы согласны?
— Луна, перестань паясничать!
— Луна, думаю, наша дружба такова, что не нуждается ни в чьём сохранении. Правда же, Гермиона?
— Правда, — проворчала она, глядя на обоих исподлобья.
— Ну, раз вы согласны, что с вашей дружбой всё будет в порядке, — просияла Луна, — то чего же вы ждёте? Целуйтесь скорее!
— Чего?! — воскликнули они оба, не сговариваясь.
— Давайте, вы же хотите попробовать, я вижу.
— Вряд ли!
— Ни капельки.
— Что значит «вряд ли», Гарри?!
— Я имел в виду, что… ты же, наверное, не захочешь, в любом случае.
— Ага, а если бы захотела…
— Ну, ты же не захочешь.
— Мне всё больше начинает казаться, что ты от меня что-то скрываешь.
— Ничего я не скрываю, что ты выдумываешь, Гермиона. Это, скорее, ты всё время на что-то как будто намекаешь.
— Я?! Намекаю?! Ещё чего!
— Поцелуй её. Давай, Гарри, не трусь!
— Не слушай её. Ты же знаешь, что у неё вечно какие-то несуразные выдумки в голове.
— Знаешь, вот теперь мне уже кажется, что не такие это и выдумки.
— Ты о чём?
— Я просто смотрю на тебя, и…
— И что же?
— Давай же…
— Гарри, нет! Гарри! Что ты делаешь?!
— Молодец, Гарри!
— Гарри, что ты сделал?! Ты… ты поцеловал меня?! Ты… она… Это всё ты виновата! Что ты наделала?!
— Ну, мне пора.
— Постой! Не уходи! Луна, не уходи! Стой! Луна… Гарри? Не смотри на меня так. Я запрещаю тебе. Я…
Трудно перечислить все те пути, которые приводят пары к этому месту в кружном коридоре, так удачно подходящему для продолжительных свиданий и поцелуев. Иногда эти пути бывают довольно причудливы. Но когда Гермиона теперь уже прилагала собственные невольные усилия по полировке поверхности подоконника своей мантией, на лице её застыло выражение восторженного открытия, словно она была первой в этом месте девушкой, чьи губы жадно и ещё довольно неумело целовал любимый ею человек. Она прикрыла глаза и покрепче обняла свою самую подходящую кандидатуру.
Страница 7 из 7
