Подполье

Солнце окончательно село, погрузив лес во тьму. В избе тоже стало сумрачно. В печи потрескивало пламя, даря Земельному тепло, но бойцы всё не возвращались. Дров оказалось достаточно для растопки, чая и прогрева избы, но на большее их не хватило. В поисках хоть пары поленьев лейтенант заглянул в запечье. Тут его радужное настроение испарилось, а выпитый чай попросился наружу. Кое-как сдержавшись от оправления естественных потребностей, Сергей громко сглотнул. Дело заключалось в том, что автоматы его бойцов мирно валялись за печью, словно пара кочерёг. А ещё возле них раскатилось не меньше двадцати гильз. Земельных резко обернулся, положив руку на пистолет. Его автомат висел на гвозде в другом конце комнаты, потому диверсант понадеялся на «тэтэшник». Острый взгляд командира пробежал по противоположной стене, но не наткнулся ни на одну пулевую отметину. То есть пули из использованных его людьми патронов просто испарились. Конечно, оба десантника были отличными стрелками и могли ни разу не промазать. Это лейтенант вполне допускал. Но где же тогда кровь, которой здесь в таком случае всё должно быть залито? Может, стрельбы не было? Но откуда тогда гильзы? Получилось, что пули, покинув каналы стволов, попросту растворились в воздухе. «Что тут произошло? И куда эти придурки попёрлись без оружия?», — лейтенант понял только то, что ничего не понял. И эта неопределённость напугала его сильнее окрика: «Рус! Выходи с поднятыми руками!». Что за игру ведёт с ним гестапо? Или подпольщик оказался уголовным преступником или сепаратистом? Это вряд ли, так как Коваленко и Козелков могли бы разнести в пух и прах взвод бандеровцев, не говоря о всякой бандитской мелочи. Но что тогда с ними случилось? Их вполне могли ждать в избе гестаповцы или полицаи. Едва диверсанты вошли, как на них навалились вдесятером и скрутили. Но откуда тогда гильзы и почему разбросано оружие? И главное: почему не встретили лейтенанта. Разумеется, сержант и ефрейтор вряд ли бы стали рассказывать о нём, но в гестапо умеют развязывать языки за пару минут. Один-два хороших удара по почкам, и Козелков расскажет даже то, чего никогда не знал. Лейтенант чувствовал, как его лоб покрылся испариной. Он одним прыжком пересёк комнату и сорвал с гвоздя пистолет-пулемёт. Повесив его на плечо, Сергей огляделся. Его рука судорожно сжимала рукоятку ТТ. В ограниченном пространстве комнаты его вполне могли схватить за ствол автомата, а вот пистолет такой роскоши врагу не позволит. Под валенком командира скрипнула крышка люка, ведущего в подполье. И тут до Сергея дошло всё. Ведь когда он подходил к зимовью, около избы не было следов, хотя снег тогда шёл не дольше часа. От валенок бойцов, лишённых лыж, должны были остаться глубокие вмятины и проломы в насте! То есть диверсанты не покидали избы. «Их могли убить, а трупы спрятать в подполье», — решил лейтенант.

— «Правда, тогда не ясно, почему не тронули меня и не забрали оружие. Но всё равно надо проверить». Сергей вытащил из зева печи лучину и решительно распахнул люк подполья. В одной руке он держал пистолет со взведённым курком, а в другой потрескивала лучина. Он медленно спустился вниз. Подполье глубиной достигало пояса командира. Согнувшись в три погибели, Сергей заглянул туда, светя себе лучиной. Зрелище ему представилось неописуемое, но многое объясняющее. Сложив руки на груди, словно покойники, рядком лежали Коваленко, Козелков, два молодых паренька в форме фашистской полиции и какой-то чубатый мужик с окладистой бородой. Все они были бледнее мела, и ни один из них не дышал.

Лейтенант замер с открытым ртом, глядя на тела своих бойцов и остальных жертв неизвестных убийц. Наконец, он пришёл в себя и вылез обратно в избу, закрыв крышку люка, показавшего ему слишком многое. «Медлить нельзя, здесь действуют очень хорошо подготовленные бойцы. Может, это сепаратисты, возможно, агенты английской или французской разведки», — это было единственное, чем мог объяснить увиденное зрелище командир. Он подхватил лыжи и подошёл к печи, чтобы при свете быстрее закрепить их на валенках. Уже заканчивая это занятие и не выпуская из рук пистолета, Сергей подумал: «А что мне в лесу делать? Там на пулю нарваться легче, чем здесь. Можно, конечно, добраться до Багряного, но не факт, что мне это удастся. Надо дожить до утра и развернуть радиопередатчик. От начальства получу дальнейшие указания». Неожиданно однообразие звуков потрескивания дров в печи и его дыхания было нарушено странным шорохом. Потом ещё один шорох, и ещё, и ещё. В подполье словно завозились крысы. Но, во-первых, грызунов там должно было быть, судя по звуку, не меньше сотни. А, во-вторых, крыс здесь не было, как понял это по наблюдениям лейтенант. Он замер, поудобнее перехватив пистолетную рукоять.