Похороны зеркала

Пан Дин рассказывал мне про «Счастливый сон»: у нас с ним все меньше секретов друг от друга — так и должно быть у людей, занятых общим, полезным делом. Гениальный мальчик этот Пан Дин: надо же додуматься до такого! Оказывается, он изобрел не только эликсир «Счастливый сон», но и сосуды для хранения, и многое другое. Более того: он придумал способ заставить многотысячную «Железную стаю» одновременно выпить чаши с подмешанным ядом… Я, признаться, с трудом представлял себе, каким образом можно одновременно умертвить такое количество людей, разве что каким-то образом уговорить их прибегнуть к совместному самоубийству — неплохая идея, однако, на практике, трудноосуществимая: у кого-то сдадут нервы, кто-то поднимет панику… А вот прибегнув к привычному воинскому ритуалу, сделать такую вещь будет возможно (по крайней мере, это хоть реально себе представить). Конечно, дело непростое — тут потребуется слежка — а, чтобы легче было осуществить эту слежку за происходящим,

Пан Дин предложил покрасить дно каждой кружки в ярко-синий цвет. Вроде бы простая идея, а ведь никому из нас она, может, и не пришла бы в голову, если б не Пан Дин. Даже Янмин одобрительно кивнул юноше, а после все-таки нашел повод высказать неудовольствие. «Все твои умные мысли — от безделья, Пан Дин! Ты бы лучше подумал, как их рассадить… Мне тут передали чертежи из соседнего» русла«— чушь полнейшая: не выдерживает простейшей критики. Можно подумать, что эти ослы решили, что имеют дело с двумя или тремя сотнями солдат, а не с делом национального значения»… — примерно так он сказал Пан Дину. Сам же Янмин исполняет роль тюремного надзирателя — вынюхивает, отдает приказания, дает никчемные советы. Сегодня заставил гончара вылепить из глины фигуру человека, стоящего на коленях, и зачем-то приказал сперва мне, а затем Пан Дину, молниеносно занося руку, бить карманным ножом по глиняному горлу. Я несколько раз ударил, ни о чем не спрашивая: не терпелось от него отвязаться, а Пан Дин сначала долго упирался. Сказал:

«Я не собираюсь убивать людей»… Янмин ответил: «Надо будет — убьешь. Маг должен все делать сам. А главное — в такие моменты ощущаешь торжество над смертью: раз ты убиваешь, значит, сам ты жив»… По-моему, какая-то высокопарная глупость: для чего надо обязательно ощущать торжество над смертью? Сегодня вылепили первый десяток лучников из той глины, которую добывали на сухом краю «поля». Фигуры плохо сохнут…

Понемногу заканчиваем работу с нашими воинами — смешно смотреть: глиняные шеренги безголовых людей. «Раз голов нет — то и оружия не положено» — пошутил Янмин. Это он намекает на новое и, признаться, довольно странное указание«сверху» — дело в том, что армию решили не вооружать. При этом оружие (им решили заниматься в последнюю очередь) будет храниться поблизости, в обычных оружейных ящиках. Для чего нужна подобная осторожность? Неужели кто-то всерьез опасается, что солдаты вдруг внезапно воскреснут и в ослеплении перебьют друг друга? Или решат действовать самостоятельно, без приказа начальства? Спросили Янмина, но он ловко увернулся от ответа. Не понимаю: что Пан Дин, этот талантливый, скромный юноша, находит в Янмине? А ведь он просто без ума от чванливого гордеца — ходит за ним как привязанный и называет своим учителем. Сегодня я обиделся на него за это. Случилось вот что: я рассказал Пан Дину, как и зачем попал в монастырь, рассказал, ничего не утаивая — и про то, что больше всего я боюсь потерять после смерти богатство, нажитое тяжким трудом, и вновь сделаться нищим, и про то, как легко я утаил это самое богатство при поступлении в монастырь, обманув глупого эконома. Ну и, разумеется, поведал о самом главном: о том, что в монастыре меня больше всего интересовала не духовная жизнь (я еще слишком молод для этого), а кости отшельников, хранящиеся в «комнате мертвых», то есть — в нижнем подвале, в широких ящичках, обитых изнутри шелком — очень дешевым, кстати, я рассмотрел.