Больше ничего похожего не было, но этот серый московский снег определенно напоминал мертвые лепестки цветка лан-хуаня…
406 мин, 6 сек 21000
Ни у одного из воинов я не заметил в руках даже маленькой фляги с водой, не было видно в окрестностях и ни одного нужника для солдат, а, между тем, на лицах этих выносливых храбрецов не читалось и тени недовольства происходящим. Правда, Пан Дин, точно угадав мои мысли, шепнул: «Тут, когда Вы уходили, один солдат, молодой совсем, наверное, еще моложе меня, увидел Янмина и начал кричать: мол, это и есть тот самый Кантонец, он хочет нас всех прикончить»… «И что же?» — спросил я с живейшим любопытством и смутно шевельнувшимся страхом. Пан Дин сунул в рот травинку и принялся обсасывать ее, стараясь, как я понял, выглядеть беззаботным.«Да ничего особенного… Янмин (он стоял почти вплотную ко мне) наклонился к одному из своих людей и шепнул:» Быстро увести и прикончить«. Тотчас к нему — ну к тому, кто кричал — подскочили двое, бережно вытащили из строя, повели»… «Ну а солдаты что?» — с замирающим сердцем поинтересовался я.«А что солдаты… Многие даже не повернули головы: я же говорю — дисциплина… Я видел, как один лучник толкнул другого и сказал вполголоса:» Малыш Лун опять перепился«…»
Я пристально посмотрел на Пан Дина и увидел, что губы его дрожат. Хотел утешить его, но юноша уже отвернулся от меня. Спустя еще два часа (очень легких, по сравнению с дневными) все воины, наконец, были рассажены. Какое же громадное и жуткое зрелище предстало передо мною! Точно раздвинулась земля, посторонились небеса, исчез горизонт — и все для того, чтобы дать место безмолвным, спокойным людям, сидящим на коленях и готовым принять любую судьбу! В быстро опускающихся сумерках фигуры и лица первых рядов были видны отчетливо, те, кто позади их, уже выделялись, подобно стертым иероглифам при свете лампы, остальные обманывали глаза наблюдателя, превращаясь в холмы, мертвых зверей, поваленные деревья. Сзади неслышно подошел Янмин, сказал нам негромко: «Ну все, на сегодня представление окончено, отправляйтесь спать»… Я заморгал глазами, думая, что ослышался. «А как же они?» — кивнув на сидящих, выдавил я, когда вновь обрел дар речи.
«Вам что, непонятно? — зашипел Янмин. — Что» как же«? Вы предлагаете ночью заняться обработкой тел?» Ни я, ни Пан Дин (он, видно, тоже был ошарашен) ничего не предлагали — просто стояли и смотрели на Янмина. Он вдруг, проворно выбросив вперед обе руки, взял нас обоих за шеи и, как мальчишек, стукнул лбами. Проговорил уже мягче:«На рассвете жду Вас обоих. Ступайте! На жаре фрукты быстро портятся — помните это»…
«На жаре фрукты быстро портятся»… Одному черту известно, сколько раз я повторил эту Янминову фразу за следующий день, оказавшийся во сто крат тяжелее предыдущего! На жаре портятся только фрукты, сорванные с дерева — по сути своей, уже мертвые. Фрукты же, волею судьбы задержавшиеся на родной ветке, страдают от жары не меньше, особенно если дерево оставляют без воды в полдневный зной… Но начну описывать по порядку…
Я пристально посмотрел на Пан Дина и увидел, что губы его дрожат. Хотел утешить его, но юноша уже отвернулся от меня. Спустя еще два часа (очень легких, по сравнению с дневными) все воины, наконец, были рассажены. Какое же громадное и жуткое зрелище предстало передо мною! Точно раздвинулась земля, посторонились небеса, исчез горизонт — и все для того, чтобы дать место безмолвным, спокойным людям, сидящим на коленях и готовым принять любую судьбу! В быстро опускающихся сумерках фигуры и лица первых рядов были видны отчетливо, те, кто позади их, уже выделялись, подобно стертым иероглифам при свете лампы, остальные обманывали глаза наблюдателя, превращаясь в холмы, мертвых зверей, поваленные деревья. Сзади неслышно подошел Янмин, сказал нам негромко: «Ну все, на сегодня представление окончено, отправляйтесь спать»… Я заморгал глазами, думая, что ослышался. «А как же они?» — кивнув на сидящих, выдавил я, когда вновь обрел дар речи.
«Вам что, непонятно? — зашипел Янмин. — Что» как же«? Вы предлагаете ночью заняться обработкой тел?» Ни я, ни Пан Дин (он, видно, тоже был ошарашен) ничего не предлагали — просто стояли и смотрели на Янмина. Он вдруг, проворно выбросив вперед обе руки, взял нас обоих за шеи и, как мальчишек, стукнул лбами. Проговорил уже мягче:«На рассвете жду Вас обоих. Ступайте! На жаре фрукты быстро портятся — помните это»…
«На жаре фрукты быстро портятся»… Одному черту известно, сколько раз я повторил эту Янминову фразу за следующий день, оказавшийся во сто крат тяжелее предыдущего! На жаре портятся только фрукты, сорванные с дерева — по сути своей, уже мертвые. Фрукты же, волею судьбы задержавшиеся на родной ветке, страдают от жары не меньше, особенно если дерево оставляют без воды в полдневный зной… Но начну описывать по порядку…
Страница 104 из 118
