Похороны зеркала

Я спросил: «Чем ты его, Янмин?» Янмин, не отрывая внимательных глаз от мертвого лица, коротко ответил:«Словом»… И тут же, ловко поймав мою руку, провел ею по остывающему смуглому лбу мертвеца и, как бы вскользь, заметил: «Дурная работа, Чан… Глина неровно наложена на лоб — это явно твоих рук дело. Помнишь, я доверил тебе закончить маску?» Клянусь, в первое мгновенье я обалдело хлопал глазами и, точно осел, таращился на начальника: чего он несет? Какая маска? Какая глина? Янмин, ни слова не говоря больше, опустил обе ладони на лицо мертвого офицера и… и тут мы увидели, что лица больше нет — на его месте зияла ровная глиняная поверхность, кое-где ее нарушали трещины, из которых, пенясь, проступали наружу кровяные сгустки. Безымянный взвизгнул. Я закрыл лицо руками — я понял все. Что сталось с Пан Дином — не буду лгать, не знаю, поскольку он сидел несколько позади меня. В мозгу неистово билась одна-единственная мысль: так не бывает, не бывает! Но лежащий передо мной безлицый человек, но настоящий мозг, выпирающий теперь наружу сквозь трещины в глине, но, наконец, эти доспехи, по-мальчишечьи небрежно повязанный шарф, сапоги — все говорило об обратном. Я никогда не видел, чтобы «близнецы» были неотличимы от настоящих людей — я смотрел на Янмина, как смотрят на божество — нежно, с обожанием. В эту минуту мы услышали за спиной странный вскрик, на который нельзя было не обернуться. Пан Дин сидел на корточках у стены и, закрыв лицо ладонями ( как недавно я ), плакал навзрыд.

Янмин, не спеша, пружинистой походкой, подошел к плачущему и потрогал его бедро носком ботинка.

— Ну -с, дорогой Пан Дин… может быть, ты соизволишь нам что-нибудь рассказать? А то мы заскучали…

Я попытался остановить его:

— Не надо, Янмин! Ты же видишь, он испугался…

Янмин, никак не отреагировав на мои слова, продолжал свой издевательский допрос:

— А с чего бы это глиняной кукле приспичило ходить по пустырю, а Пан Дин? Может быть, она искала одного из нас — самого симпатичного?

Тут я понял, к чему клонит Янмин: он, вероятно, думает, что это Пан Дин оживил близнеца.

Пан Дин перестал плакать, но не отвечал ничего. При свете луны было заметно, какое бледное у него лицо — оно выделялось белым пятном.

— Будешь говорить, щенок? — спросил Янмин с плохо сдерживаемым бешенством.

Пан Дин сделал отрицательный жест. Янмин повернулся и быстро пошел прочь.

А, может быть, в самом деле, это сделал Пан Дин? Да нет, какие глупости, зачем? Хотел напрямую спросить мальчика обо всем, но он сбежал от меня, пробормотав: «Прости, Чан, очень болит голова»… Ну что ж, если он такой скрытный… Или просто не доверяет мне? Опечаленный, я отправился спать. Проворочался до самого утра…

Наутро Пан Дин сознался во всем. Он действительно прочитал заклинания над офицером, потому что хотел убедиться в том, что, как он сказал, «не стал еще бездушным убийцей». Он не ожидал, что глиняный «близнец» и вправду оживет, но теперь, несмотря ни на что, чувствует себя счастливым. Говоря это, Пан Дин победоносно смотрел на меня и на Янмина и часто моргал — то ли от страха, то ли от возбуждения. По правде говоря, на счастливого мальчик походил мало: за одну ночь лицо его посерело, осунулось… Почему-то я подумал, что Пан Дин скоро умрет — мастера«дела молчания» обычно чувствуют такие вещи.

Я даже потряс головой, точно собака, упавшая в воду, чтобы отогнать эту страшную мысль. Янмин смотрел на паренька внимательно и прямо, спокойно сказал:

— Ну вот и умница, Пан Дин — добился, чего хотел. Есть только одно маленькое «но» — совсем пустяковое и игрушечное, по сравнению с твоими светлыми замыслами: где я теперь возьму недостающего офицера?

Если честно, эта мысль заботила и меня: все мы отлично понимали, что скрыть исчезновение воина будет не так-то просто: он уже занесен в десятки реестров, дотошные ищейки наверняка докопаются, потом о пропаже узнает Шихуанди…

Но Пан Дин смотрел спокойно, почти весело:

— Ну что же теперь делать, Янмин? Мне очень жаль, но…

— Что делать? — Янмин нехорошо прищурился. — А я тебе скажу, Пан Дин… Полезешь в яму, отыщешь голову офицера, а Чан и этот — он кивнул на Безымянного, стоящего чуть поодаль (оказывается, не я один не мог запомнить его имя), тем временем вылепят «близнеца»… Так сказать, сокроем следы…

— Но солдат же больше не оживет, Янмин… — попытался я вступиться за Пан Дина, и тут же усомнился в истинности своих слов: а, может быть, для гения и в этом нет преград.

Янмин пожал плечами.

— А мне-то что до этого? Если из всей «Железной стаи» один не оживет — не беда, никто и не заметит. — Он пригладил сальные, с частой сединой, волосы. — А вот если заметят пропажу младшего офицера, тогда… да вы и сами хорошо знаете, что с нами со всеми будет тогда. Лично я не хочу… иметь неприятности из-за этого вот… — он кивнул на съежившегося Пан Дина, — искателя приключений. Или ты предлагаешь сделать с ним то же самое, что и с Ю Луном?