Больше ничего похожего не было, но этот серый московский снег определенно напоминал мертвые лепестки цветка лан-хуаня…
406 мин, 6 сек 21026
Я понурил голову. Ответить, действительно, было нечего: Янмин предложил, пожалуй, неплохой план. Правда, Безымянный, незаметно подошедший к нам, как видно, считал иначе, он заорал:
— Да как он в этом месиве отыщет нужную голову, начальник? Я, было, заглянул в канаву в ту ночь, когда мы… в общем, когда опростоволосился дурак Ю Лун. Там уже никого не найдешь, даже при дневном свете.
Янмин ничего не ответил на это — повернулся и вошел прочь. Пан Дин стоял вконец растерянный. Я подошел к нему и взял за руку:
— Да ладно, Пан Дин… Я тебе помогу, пошарим в яме вместе…
Пан Дин благодарно взглянул на меня и улыбнулся — тут меня снова передернуло от внезапно вернувшейся мысли о скорой кончине юноши. Он ответил:
— Нет, Чан, я сделаю все сам! Янмин прав: если из-за меня все это случилось… к тому же, я чувствую себя виновным в гибели воина.
Ну что мне было делать? Идти и ковыряться в глине вместе с Безымянным — это, как ни крути, все же приятнее, чем перебирать разложившиеся головы. Скорее бы уже все это закончилось, скорее бы назад, в монастырь! Я устал, просто чудовищно устал…
«Близнеца» мы вылепили на диво: благо, времени имелось предостаточно. Пан Дин добросовестно роется в яме и ищет нужную голову. Я подошел, было, и чуть не сдох от жуткого запаха (хотя всю жизнь занимаюсь«делом молчания»), окликнул мальчика. Он медленно выполз — грязный, мокрый (несколько часов назад шел дождь), подавленный. Я взглянул на его руки и обомлел: Пан Дин работал без перчаток! Человек я сдержанный, но тут заорал на дурака, и, кажется, даже затопал ногами:
— Ты что, ненормальный? Эти головы зарывали еще летом — да каждая из них подобна чаше с ядом! Хочешь, чтоб в твою кровь попала слюна богини Ба? От нее умирает каждый десятый мастер «дела молчания», запомни это! Ты еще молод, а я видел, как мучаются умирающие от слюны Ба…
Пан Дин упрямо потупился и заявил, что ему все равно. Я сбегал и принес перчатки, хотя и понимал, что если паршивец до этого два дня рылся в мертвых головах голыми руками, он заразился почти наверняка. Пошел и со страху все рассказал Янмину, но он почему-то не поспешил оттаскивать Пан Дина от ямы. Сказал некую странную вещь, вроде того — «да, так и должно было случиться, их не обманешь». Я не стал спрашивать, кого это «их» Янмин собирался обманывать: во-первых, меня всегда раздражала его манера говорить загадками, а, во-вторых, я очень переживал за Пан Дина.
Отправился к себе, лег лицом на матрас и пролежал так до темноты…
Пан Дин заразился. Вчера вечером, уже ближе к ночи, его, бездыханного, вытащили из ямы с мертвыми головами. Стыдно об этом писать, но между нами возник спор, кому вытаскивать юношу: один не хотел пачкаться, другой, несмотря на предосторожности, боялся подцепить «слюну Ба», третий… третьим был я — но не смог туда подойти, просто не смог — запах был совершенно невыносимый. Выручил, как всегда, Янмин — подошел, раздвинул всех, спрыгнул вниз, пнул ногой одну голову с прилипшей землей, другую…
Потом легко поднял Пан Дина, закинул его на правое плечо, и не спеша направился к нашему ганьланю. Ночью у бедного мальчика открылась сильная лихорадка, набухли и проступили кровяные узлы — обычная картина при попадании в кровь «слюны Ба». Янмин не отходит от него. Безымянный поймал меня у двери, принялся сбивчиво убеждать, что юноша не умрет, что у каждого человека, часто работающего с трупами, слюна Ба постепенно накапливается в организме и служит противоядием — в виде доказательства он показал у себя на теле несколько «трупных бугров». Про «трупные бугры» я слыхал — и не раз, только вот какое отношение все это имеет к несчастному Пан Дину, тяжело дышащему на своей жесткой, неудобной кровати? И вообще я сердит на Янмина и Безымянного — из-за их преступного равнодушия к мальчику, послужившего причиной беды. А, может быть, это оттого, что признаться в своей собственной вине у меня не хватает духу? Очень, очень грустно — и мысли самые тяжелые…
Сегодня умер бедный Пан Дин. Выходит, дурное предчувствие не обмануло меня, хотя, странное дело, в последние дни я начисто забыл о нем, и только вот теперь снова вспомнил. Смерть его была легкой — это удивительно: обычно умирающие от «слюны Ба» мучаются безмерно. Примерно за час до смерти юноши к нам приехал Шихуанди. Он тотчас потребовал к себе Янмина и меня, расспрашивал о работе, о сроках, посетил хранилище, пожелал осмотреть даже яму с головами. Я впервые видел Императора так близко и был удивлен его совсем не царским, а скорее солдатским видом: обычный ишан, завязанный на плечах, плотные штаны, поножи на коленях — все это напоминало одежду воинов, вылепленных нами из глины. Волосы его были растрепаны, щеки и подбородок покрыты вчерашней — а то и позавчерашней — щетиной, шаги напоминали походку мальчика, только-только вышедшего из подросткового возраста.
— Да как он в этом месиве отыщет нужную голову, начальник? Я, было, заглянул в канаву в ту ночь, когда мы… в общем, когда опростоволосился дурак Ю Лун. Там уже никого не найдешь, даже при дневном свете.
Янмин ничего не ответил на это — повернулся и вошел прочь. Пан Дин стоял вконец растерянный. Я подошел к нему и взял за руку:
— Да ладно, Пан Дин… Я тебе помогу, пошарим в яме вместе…
Пан Дин благодарно взглянул на меня и улыбнулся — тут меня снова передернуло от внезапно вернувшейся мысли о скорой кончине юноши. Он ответил:
— Нет, Чан, я сделаю все сам! Янмин прав: если из-за меня все это случилось… к тому же, я чувствую себя виновным в гибели воина.
Ну что мне было делать? Идти и ковыряться в глине вместе с Безымянным — это, как ни крути, все же приятнее, чем перебирать разложившиеся головы. Скорее бы уже все это закончилось, скорее бы назад, в монастырь! Я устал, просто чудовищно устал…
«Близнеца» мы вылепили на диво: благо, времени имелось предостаточно. Пан Дин добросовестно роется в яме и ищет нужную голову. Я подошел, было, и чуть не сдох от жуткого запаха (хотя всю жизнь занимаюсь«делом молчания»), окликнул мальчика. Он медленно выполз — грязный, мокрый (несколько часов назад шел дождь), подавленный. Я взглянул на его руки и обомлел: Пан Дин работал без перчаток! Человек я сдержанный, но тут заорал на дурака, и, кажется, даже затопал ногами:
— Ты что, ненормальный? Эти головы зарывали еще летом — да каждая из них подобна чаше с ядом! Хочешь, чтоб в твою кровь попала слюна богини Ба? От нее умирает каждый десятый мастер «дела молчания», запомни это! Ты еще молод, а я видел, как мучаются умирающие от слюны Ба…
Пан Дин упрямо потупился и заявил, что ему все равно. Я сбегал и принес перчатки, хотя и понимал, что если паршивец до этого два дня рылся в мертвых головах голыми руками, он заразился почти наверняка. Пошел и со страху все рассказал Янмину, но он почему-то не поспешил оттаскивать Пан Дина от ямы. Сказал некую странную вещь, вроде того — «да, так и должно было случиться, их не обманешь». Я не стал спрашивать, кого это «их» Янмин собирался обманывать: во-первых, меня всегда раздражала его манера говорить загадками, а, во-вторых, я очень переживал за Пан Дина.
Отправился к себе, лег лицом на матрас и пролежал так до темноты…
Пан Дин заразился. Вчера вечером, уже ближе к ночи, его, бездыханного, вытащили из ямы с мертвыми головами. Стыдно об этом писать, но между нами возник спор, кому вытаскивать юношу: один не хотел пачкаться, другой, несмотря на предосторожности, боялся подцепить «слюну Ба», третий… третьим был я — но не смог туда подойти, просто не смог — запах был совершенно невыносимый. Выручил, как всегда, Янмин — подошел, раздвинул всех, спрыгнул вниз, пнул ногой одну голову с прилипшей землей, другую…
Потом легко поднял Пан Дина, закинул его на правое плечо, и не спеша направился к нашему ганьланю. Ночью у бедного мальчика открылась сильная лихорадка, набухли и проступили кровяные узлы — обычная картина при попадании в кровь «слюны Ба». Янмин не отходит от него. Безымянный поймал меня у двери, принялся сбивчиво убеждать, что юноша не умрет, что у каждого человека, часто работающего с трупами, слюна Ба постепенно накапливается в организме и служит противоядием — в виде доказательства он показал у себя на теле несколько «трупных бугров». Про «трупные бугры» я слыхал — и не раз, только вот какое отношение все это имеет к несчастному Пан Дину, тяжело дышащему на своей жесткой, неудобной кровати? И вообще я сердит на Янмина и Безымянного — из-за их преступного равнодушия к мальчику, послужившего причиной беды. А, может быть, это оттого, что признаться в своей собственной вине у меня не хватает духу? Очень, очень грустно — и мысли самые тяжелые…
Сегодня умер бедный Пан Дин. Выходит, дурное предчувствие не обмануло меня, хотя, странное дело, в последние дни я начисто забыл о нем, и только вот теперь снова вспомнил. Смерть его была легкой — это удивительно: обычно умирающие от «слюны Ба» мучаются безмерно. Примерно за час до смерти юноши к нам приехал Шихуанди. Он тотчас потребовал к себе Янмина и меня, расспрашивал о работе, о сроках, посетил хранилище, пожелал осмотреть даже яму с головами. Я впервые видел Императора так близко и был удивлен его совсем не царским, а скорее солдатским видом: обычный ишан, завязанный на плечах, плотные штаны, поножи на коленях — все это напоминало одежду воинов, вылепленных нами из глины. Волосы его были растрепаны, щеки и подбородок покрыты вчерашней — а то и позавчерашней — щетиной, шаги напоминали походку мальчика, только-только вышедшего из подросткового возраста.
Страница 116 из 118
