Больше ничего похожего не было, но этот серый московский снег определенно напоминал мертвые лепестки цветка лан-хуаня…
406 мин, 6 сек 21091
Виною всему была дороговизна похорон — за гроб, пусть даже маленький, за место на кладбище надо платить, а где взять деньги? На базаре поговаривали, что за последние десять лет рис и овощи подскочили в цене ровно в десять раз, овцы почти круглый год болели чесоткой, в жаркие летние дни младенцы умирали как мухи, а в башню Малышей разрешалось спустить трупик бесплатно — такова милость городских властей. Последние два года тропинка к башне заросла, лестница покрылась густым мхом, трупы детей из окрестных деревень почему-то больше не опускали туда, а ведь совсем недавно новых обитателей башни привозили даже с другого конца города.
Поговаривали, что башня доверху набита детскими костями — поэтому ее и закрыли. Янмин сам много раз по дороге в город приглядывался к этому невзрачному серому строению, по форме больше похожему на кривой колпак арестанта, чем на настоящую башню. Мать как-то раз обмолвилась, что там, должно быть, на самом дне этого жуткого каменного сосуда покоится тельце его новорожденной сестры — отец когда-то пожалел денег, чтобы купить для крошечной дочери участок на кладбище. Янмин в ответ лишь пожал плечами тогда. Он не помнил никакой сестры. Теперь ему предстояло увидеть то, что от нее осталось — если, конечно, то, что осталось, не расклевали дикие ястребы: они постоянно раньше кружились над открытым люком башни. Но теперь не было даже ястребов, не было вообще никого и ничего: ни птиц, ни людей, ни повозок на дороге. Казалось, в мире существовал теперь только запах — тошнотворный, липкий, заставляющий слезиться глаза. Чем ближе подходил Янмин к злосчастному строению, тем больнее хлестали по ногам дикие травы: сперва колючий шарпей, оставляющий на ногах синие полосы, потом — какие-то мохнатые ростки, а уж возле самой башни все заросло крапивой — и пришлось закрывать глаза и стискивать зубы, чтобы подобраться ближе. Никаких могил здесь, судя по всему, не было — неужели отец говорил неправду?
Что ж, очень может быть: решил провести дурака — сына. Как бы не так, не на того нарвался! Янмин в ярости скрипнул зубами и отбросил в сторону железный прут. Пусть отец сам занимается ерундой и тычет этой дрянью в землю, а он вернется домой — с него хватит! Мало того, что все тело саднит от крапивных ожогов… Да, но… Как же тогда он докажет, что приближался к башне? Отец опять обзовет его трусом и скажет, что Янмин, сын «земляного червя», боится покойников. Как видно, придется залезть в башню и вытащить оттуда какую-нибудь костяшку — если проделать это быстро, авось души умерших не успеют опомниться и позвать на помощь демонов. Наверное, не успеют… Выхода в любом случае не было. Сын «земляного червя» передернул плечами и решительно направился к заросшей мхом, рассыпающейся лестнице…
Впоследствии Янмин никогда не мог вспомнить, что заставило его лишиться чувств. Может быть, запах? Но к запаху он привык, когда поднимался по лестнице… Спуститься вниз оказалось до смешного легко — из люка торчали края деревянной лестницы — изрядно подгнившей, но зато доходившей до самого пола. Это обрадовало Янмина: что за радость спускаться в эту дыру по веревке? Хотя веревкой он, на всякий случай, все-таки обвязался: чего доброго, лестница рухнет под его тяжестью, что тогда? Он задержал дыхание (чтоб не сойти с ума от этих ароматов) и начал быстро спускаться в темноту. Никаких костей до потолка в башне не было — сперва Янмин вообще ничего не мог разглядеть из-за темноты — казалось, даже страшный запах смерти куда-то исчез, и пахло теперь свежими, недозрелыми яблоками. Янмин пригляделся — увидел целую россыпь белых яблок внизу под собой — зачем они тут? Обычные яблоки, разве что покрупнее обыкновенных… Вот чудеса! Какие все-таки дураки те, кто боится смерти! Он спустился ниже и увидел, что ошибся. Никаких яблок не было. Внизу его ждали десятки запрокинутых лиц. Они отчаянно зазывали храбреца к себе, улыбаясь маленькими беззубыми ртами. Глаз почти ни у кого не было, но обитатели башни явно и без них хорошо ориентировались в темноте. То, на что упал сын «земляного червя», спрыгнув с лестницы, оказалось трупом девочки — подростка, довольно хорошо сохранившимся, и совершенно обнаженным — должно быть, родственники поскупились купить ей одежду…
Глаза девочки были широко раскрыты и неотрывно смотрели на Янмина, одна грудь была изъедена, вероятно, мышами или птицами, другая, с маленьким продолговатым соском, напоминала бутон лотоса. Янмин попытался встать, но не мог шевельнуться. Маленький скелетик сбросил истлевшую ценовку, в которую был завернут, и, с трудом волоча иссохшие ноги, пополз к новичку… Янмин не дождался его приближения. Последнее, что он почувствовал — как его раскаленная голова уткнулась в ключицу мертвой девочки. И все стерла тьма…
Поговаривали, что башня доверху набита детскими костями — поэтому ее и закрыли. Янмин сам много раз по дороге в город приглядывался к этому невзрачному серому строению, по форме больше похожему на кривой колпак арестанта, чем на настоящую башню. Мать как-то раз обмолвилась, что там, должно быть, на самом дне этого жуткого каменного сосуда покоится тельце его новорожденной сестры — отец когда-то пожалел денег, чтобы купить для крошечной дочери участок на кладбище. Янмин в ответ лишь пожал плечами тогда. Он не помнил никакой сестры. Теперь ему предстояло увидеть то, что от нее осталось — если, конечно, то, что осталось, не расклевали дикие ястребы: они постоянно раньше кружились над открытым люком башни. Но теперь не было даже ястребов, не было вообще никого и ничего: ни птиц, ни людей, ни повозок на дороге. Казалось, в мире существовал теперь только запах — тошнотворный, липкий, заставляющий слезиться глаза. Чем ближе подходил Янмин к злосчастному строению, тем больнее хлестали по ногам дикие травы: сперва колючий шарпей, оставляющий на ногах синие полосы, потом — какие-то мохнатые ростки, а уж возле самой башни все заросло крапивой — и пришлось закрывать глаза и стискивать зубы, чтобы подобраться ближе. Никаких могил здесь, судя по всему, не было — неужели отец говорил неправду?
Что ж, очень может быть: решил провести дурака — сына. Как бы не так, не на того нарвался! Янмин в ярости скрипнул зубами и отбросил в сторону железный прут. Пусть отец сам занимается ерундой и тычет этой дрянью в землю, а он вернется домой — с него хватит! Мало того, что все тело саднит от крапивных ожогов… Да, но… Как же тогда он докажет, что приближался к башне? Отец опять обзовет его трусом и скажет, что Янмин, сын «земляного червя», боится покойников. Как видно, придется залезть в башню и вытащить оттуда какую-нибудь костяшку — если проделать это быстро, авось души умерших не успеют опомниться и позвать на помощь демонов. Наверное, не успеют… Выхода в любом случае не было. Сын «земляного червя» передернул плечами и решительно направился к заросшей мхом, рассыпающейся лестнице…
Впоследствии Янмин никогда не мог вспомнить, что заставило его лишиться чувств. Может быть, запах? Но к запаху он привык, когда поднимался по лестнице… Спуститься вниз оказалось до смешного легко — из люка торчали края деревянной лестницы — изрядно подгнившей, но зато доходившей до самого пола. Это обрадовало Янмина: что за радость спускаться в эту дыру по веревке? Хотя веревкой он, на всякий случай, все-таки обвязался: чего доброго, лестница рухнет под его тяжестью, что тогда? Он задержал дыхание (чтоб не сойти с ума от этих ароматов) и начал быстро спускаться в темноту. Никаких костей до потолка в башне не было — сперва Янмин вообще ничего не мог разглядеть из-за темноты — казалось, даже страшный запах смерти куда-то исчез, и пахло теперь свежими, недозрелыми яблоками. Янмин пригляделся — увидел целую россыпь белых яблок внизу под собой — зачем они тут? Обычные яблоки, разве что покрупнее обыкновенных… Вот чудеса! Какие все-таки дураки те, кто боится смерти! Он спустился ниже и увидел, что ошибся. Никаких яблок не было. Внизу его ждали десятки запрокинутых лиц. Они отчаянно зазывали храбреца к себе, улыбаясь маленькими беззубыми ртами. Глаз почти ни у кого не было, но обитатели башни явно и без них хорошо ориентировались в темноте. То, на что упал сын «земляного червя», спрыгнув с лестницы, оказалось трупом девочки — подростка, довольно хорошо сохранившимся, и совершенно обнаженным — должно быть, родственники поскупились купить ей одежду…
Глаза девочки были широко раскрыты и неотрывно смотрели на Янмина, одна грудь была изъедена, вероятно, мышами или птицами, другая, с маленьким продолговатым соском, напоминала бутон лотоса. Янмин попытался встать, но не мог шевельнуться. Маленький скелетик сбросил истлевшую ценовку, в которую был завернут, и, с трудом волоча иссохшие ноги, пополз к новичку… Янмин не дождался его приближения. Последнее, что он почувствовал — как его раскаленная голова уткнулась в ключицу мертвой девочки. И все стерла тьма…
Страница 21 из 118
