Больше ничего похожего не было, но этот серый московский снег определенно напоминал мертвые лепестки цветка лан-хуаня…
406 мин, 6 сек 21092
«Земляной червь» вглядывался вдаль до боли, до исступления, до тех пор, пока к зрачкам не подступила холодная кромка полночи. Он ждал своего сына и удивлялся ему. Неужели мальчик до сих пор торчит в этой Башне Малышей? (утром он проследил за сыном и уверился, что тот отправился исполнять его наказ). Тут одно из двух: или занятие так увлекло паренька, что он забыл о времени, или… Впроче, что могло случиться в этой Башне? Живые туда близко не подойдут, а мертвые… да что за охота мертвым связываться с каким-то мальчишкой?
«Должно быть, испугался да сбежал»… — мелькало в мозгу «земляного мастера». Он изведал мир мертвых, изгрыз его с исступлением, со страстью, как червь грызет подгнивший, забытый садовником плод. Он знал все о мертвых, и мало — о живых: знания о последних были необходимы лишь для того, чтобы набить себе карман. Теперь он стоял на пронизывающем ветру, вглядывался в ночь и ожидал сына. Но сын все не шел. Он так и не пришел совсем…
Круглый год дышат дикие травы, каждую весну оживают возле пагод веселые лилии с жирными, лоснящимися лепестками и лишь раз в несколько лет набирает силу таинственный цветок лань — хуа. Невесты мечтают увидеть его во сне — это означает, что потомство рода будет многочисленным и удостоится всевозможных почестей. Путешественник бережно срывает встретившийся у дороги лань-хуа и, держа за пушистый, как хвост белки, стебель, прячет находку в рукав дорожного халата — путь будет легким, неизвилистым — и не заблудится путник во тьме. Но даос единожды выбирает свой путь, и единожды путь выбирает его.
Подросток Янмин, извлеченный из Башни Малышей прохладными, незнакомыми руками, ничего не знал о своих благодетелях. Он очнулся в маленькой веселой комнате, похожей на перо канарейки. Прямо над его головой висела клетка из ивовых прутьев — он видел такие в городе, на базаре — в клетке ворковал сытый лохматый голубь — по всему видать, драчун и обжора. Янмин приподнялся на чистом соломенном матрасе и пристально посмотрел в глаза птице. Собственные руки и ноги казались легкими и почти не существовали — так всегда бывает во сне. «А, может, я не сплю, а умер?» — подумал Янмин, и ему отчего-то сделалось весело. Кто-то слегка тронул его за голое плечо — только теперь он заметил, что раздет донага. Сын«земляного червя» недовольно скосил глаза. Рядом темнел силуэт женщины — легкий, воздушный, похожий на контур знаменитых маньчжурских ваз. Янмин удивленно смотрел на улыбающееся скуластое, почти мальчишеское лицо. Да, точно, она была бы совсем мальчик, если б не эти огромные серебряные шпильки, удерживающие прическу — их еще, кажется, называют«шпилька-феникс» — да синий ишан с двумя драконами — одежда женщины знатного рода.
А, может, это ожила та самая девочка из Башни, на тело которой он упал… о, ужас! Янмин закрыл лицо руками и застонал — теперь он вспомнил все, все! Женщина-мальчик, видимо, по-своему истолковала стон своего гостя — и поспешила набросить кусок полотна на его обнаженные ноги. Едва прикрыв наготу, сын «земляного червя» уставился на незнакомую даму — во сне ведь нет ничего недозволенного… На всякий случай спросил:
— Я сплю? Вы мне снитесь?
Женщина засмеялась — низко, чуть хрипловато — и поправила прическу:
— И не думаю. Ты что, совсем ничего не помнишь?
Янмин пожал плечами.
Женщина провела указательным пальцем по его стриженому затылку — он втянул голову в плечи.
— Как ты оказался в Башне?
— В Башне Малышей? — уточнил Янмин. Нужно было что-то срочно придумать, не рассказывать же ей правду.
Женщина, между тем, нетерпеливо дернула плечом — ну, в точности переодетый мальчишка:
— Ну, так я жду… Чего ты делал в Башне?
«Пришел за костями»… — мысленно хмыкнул Янмин. Мозг был точно неживой — никак не хотел думать.
— Пришел за костями? — спросила она и внимательно посмотрела в глаза Янмина — точно так, как сам он только что глядел в глаза голубя.
Все, конец. Эта дамочка выследила его — и теперь непременно доложит властям. Но… как она сама попала в Башню? И как сумела вытащить оттуда увесистого подростка?
Он ответил напористо и прямо:
— Хотите на меня донести? Чтобы меня казнили?
Женщина наморщила лоб.
— Вот так раз. Да если бы я хотела твоей смерти — тебя уже десять раз не было б в живых.
И, не глядя на вытаращившего глаза Янмина, неожиданно спросила:
— Кто твой отец? Он занимается черной магией?
Янмин склонил голову к плечу.
— С чего Вы взяли?
— А с чего бы ты вдруг притащился в Башню, доверху наполненную костями? Как правило, в такие места посылают маленьких сыновей: взрослому ведь не залезть туда, да и притом, если поймают, спрос с ребенка меньше. Маг должен беречь свою жизнь пуще чужой…
Последние слова она произнесла, наклонившись к Янмину. Глаза у нее были слегка зеленоватые — как он сразу этого не заметил? Женщина продолжала:
— Чужих мальчишек тоже обычно не посылают…
— Почему? — перебил Янмин и с горечью подумал о своем отце. — Разве собственного сына жалко меньше?
«Должно быть, испугался да сбежал»… — мелькало в мозгу «земляного мастера». Он изведал мир мертвых, изгрыз его с исступлением, со страстью, как червь грызет подгнивший, забытый садовником плод. Он знал все о мертвых, и мало — о живых: знания о последних были необходимы лишь для того, чтобы набить себе карман. Теперь он стоял на пронизывающем ветру, вглядывался в ночь и ожидал сына. Но сын все не шел. Он так и не пришел совсем…
Круглый год дышат дикие травы, каждую весну оживают возле пагод веселые лилии с жирными, лоснящимися лепестками и лишь раз в несколько лет набирает силу таинственный цветок лань — хуа. Невесты мечтают увидеть его во сне — это означает, что потомство рода будет многочисленным и удостоится всевозможных почестей. Путешественник бережно срывает встретившийся у дороги лань-хуа и, держа за пушистый, как хвост белки, стебель, прячет находку в рукав дорожного халата — путь будет легким, неизвилистым — и не заблудится путник во тьме. Но даос единожды выбирает свой путь, и единожды путь выбирает его.
Подросток Янмин, извлеченный из Башни Малышей прохладными, незнакомыми руками, ничего не знал о своих благодетелях. Он очнулся в маленькой веселой комнате, похожей на перо канарейки. Прямо над его головой висела клетка из ивовых прутьев — он видел такие в городе, на базаре — в клетке ворковал сытый лохматый голубь — по всему видать, драчун и обжора. Янмин приподнялся на чистом соломенном матрасе и пристально посмотрел в глаза птице. Собственные руки и ноги казались легкими и почти не существовали — так всегда бывает во сне. «А, может, я не сплю, а умер?» — подумал Янмин, и ему отчего-то сделалось весело. Кто-то слегка тронул его за голое плечо — только теперь он заметил, что раздет донага. Сын«земляного червя» недовольно скосил глаза. Рядом темнел силуэт женщины — легкий, воздушный, похожий на контур знаменитых маньчжурских ваз. Янмин удивленно смотрел на улыбающееся скуластое, почти мальчишеское лицо. Да, точно, она была бы совсем мальчик, если б не эти огромные серебряные шпильки, удерживающие прическу — их еще, кажется, называют«шпилька-феникс» — да синий ишан с двумя драконами — одежда женщины знатного рода.
А, может, это ожила та самая девочка из Башни, на тело которой он упал… о, ужас! Янмин закрыл лицо руками и застонал — теперь он вспомнил все, все! Женщина-мальчик, видимо, по-своему истолковала стон своего гостя — и поспешила набросить кусок полотна на его обнаженные ноги. Едва прикрыв наготу, сын «земляного червя» уставился на незнакомую даму — во сне ведь нет ничего недозволенного… На всякий случай спросил:
— Я сплю? Вы мне снитесь?
Женщина засмеялась — низко, чуть хрипловато — и поправила прическу:
— И не думаю. Ты что, совсем ничего не помнишь?
Янмин пожал плечами.
Женщина провела указательным пальцем по его стриженому затылку — он втянул голову в плечи.
— Как ты оказался в Башне?
— В Башне Малышей? — уточнил Янмин. Нужно было что-то срочно придумать, не рассказывать же ей правду.
Женщина, между тем, нетерпеливо дернула плечом — ну, в точности переодетый мальчишка:
— Ну, так я жду… Чего ты делал в Башне?
«Пришел за костями»… — мысленно хмыкнул Янмин. Мозг был точно неживой — никак не хотел думать.
— Пришел за костями? — спросила она и внимательно посмотрела в глаза Янмина — точно так, как сам он только что глядел в глаза голубя.
Все, конец. Эта дамочка выследила его — и теперь непременно доложит властям. Но… как она сама попала в Башню? И как сумела вытащить оттуда увесистого подростка?
Он ответил напористо и прямо:
— Хотите на меня донести? Чтобы меня казнили?
Женщина наморщила лоб.
— Вот так раз. Да если бы я хотела твоей смерти — тебя уже десять раз не было б в живых.
И, не глядя на вытаращившего глаза Янмина, неожиданно спросила:
— Кто твой отец? Он занимается черной магией?
Янмин склонил голову к плечу.
— С чего Вы взяли?
— А с чего бы ты вдруг притащился в Башню, доверху наполненную костями? Как правило, в такие места посылают маленьких сыновей: взрослому ведь не залезть туда, да и притом, если поймают, спрос с ребенка меньше. Маг должен беречь свою жизнь пуще чужой…
Последние слова она произнесла, наклонившись к Янмину. Глаза у нее были слегка зеленоватые — как он сразу этого не заметил? Женщина продолжала:
— Чужих мальчишек тоже обычно не посылают…
— Почему? — перебил Янмин и с горечью подумал о своем отце. — Разве собственного сына жалко меньше?
Страница 22 из 118
