Больше ничего похожего не было, но этот серый московский снег определенно напоминал мертвые лепестки цветка лан-хуаня…
406 мин, 6 сек 21094
— Да потому что боятся разглашения — неужели не понятно? Отправишь такого недолетка, посулишь ему несколько мелких монет — назавтра весь город будет знать, кому понадобились человеческие кости.
— А если сын мага попадется, и его казнят? — голос Янмина сделался резким, как вчера, во время разговора с отцом.
Она потрогала мочку маленького уха. Рыбка-сережка от колебания света быстро моргнула синим глазком, точно живая.
— Бывает… Я знала одного чудесного мальчика твоих примерно лет — его схватили у разрытой могилы. Все как обычно — недели на шею кангу, предали пыткам — хотели узнать, кто послал его воровать кости.
— И он не сказал?— для приличия полюбопытствовал Янмин, хотя ответ было легко предугадать.
— Нет. Задохнулся в канге — но не выдал отца. В Поднебесной дети преданы своим родителям, не правда ли? — и она пристально взглянула на Янмина. Янмин тряхнул головой, точно пытаясь отогнать наваждение — он уже забыл, к чему ведется этот разговор.
— Мой отец «земляной червь». — Он старался говорить как можно спокойнее. — Ему не нужны никакие кости — «земляные черви» не гадают на костях.
Женщина вскинула голову и с любопытством смерила его взглядом.
— Он хотел сделать из меня «червя» — продолжал Янмин, опершись на локоть. — А я ненавижу гадальщиков, рытье в могилах и…
— И боишься мертвых? — голос ее сделался насмешливым. Или Янмину показалось? — А зачем тогда все-таки залез в Башню?
Янмин почувствовал, что начинает злиться. Ну какая ей разница? Или думает, что он, почти юноша, станет рассказывать незнакомой, и к тому же красивой женщине, как отец смеялся над ним и упрекал в трусости? Нет уж, извините…
-Я, между прочим, ничего не боюсь — именно поэтому и залез туда… Просто захотелось мне — я и полез в Башню, скучно стало. А сами Вы как там очутились? — ехидно поинтересовался Янмин.
Она, казалось, не расслышала вопроса.
— Просто так в подобные места не попадают — раз пришел, значит, тебя избрали Пять Гениев… Поэтому мы и не убили тебя, хотя это надо бы сделать теперь, за твое ехидство. Ты хочешь вернуться к отцу?
Янмин решительно мотнул головой.
— Нет…
Он неотрывно смотрел на нее, точно до этого никогда не видел женщин. Полные, белые бедра были отчетливо видны под легкой тканью ее ишана, была даже видна крупная родинка на правом бедре, похожая на хлопкового жука. Вторая точно такая же по форме, только крошечная, жила на щеке, ближе к уху.
Женщина перехватила его взгляд и укоризненно покачала маленькой красивой головой…
Лишь несколько недель спустя после своего пробуждения в цветастой комнате с голубем подросток Янмин узнал, кто вытащил его из Башни. Яким (так звали белокожую женщину с родинкой — жуком) много чего рассказала ему. Теперь он жил в Сьяо — загадочном «мертвом» городе, о котором раньше слышал столько волнующих страшных рассказов. Мальчишки говорили, что Сьяо представляет собой огромное кладбище, по которому души мертвых открыто разгуливают даже днем, а по ночам из могил вылезают костлявые руки и тянутся к небу. Оказывается, ребята врали, как и всегда: Сьяо, находящийся в нескольких часах ходьбы от родного города, оказался обычным маленьким городком, скорее похожим на деревню. Здесь нельзя было встретить богатый, расшитый шелками паланкин — люди в грубо слаженных кафтанах и широких штанах ходили пешком или ездили на низкорослых вислобрюхих клячах. Кладбище, правда, имелось, но самое обыкновенное, без шатающихся тут и там призраков, бедные, плохо засыпанные могилы преобладали на нем. В праздник Чжунъюань даосский служитель из храма Пяти Гениев — храм восточной стороной примыкал к кладбищу — посыпал края подгнивших гробов, тут и там торчащих из земли, свежим песком. Здесь же, при храме Пяти Гениев, находился Дом Магов — подобранный в Башне Малышей подросток считался теперь то ли гостем, то ли пленником Дома. Хотя на деле все обстояло иначе: никто, разумеется, не приглашал его в гости и уж тем более не собирался брать в плен. Его просто-напросто извлекли из Башни, привели в чувство, привезли в Сьяо — чтобы тут же забыть о нем.
Сначала, правда, лекарь Ма Синьи — пожилой, сморщенный, как плод карамболы — говорил на утреннем «круге очага», что чужому мальчику не место в Доме. Поскольку на «круг» чужие не допускались, Янмин с замиранием сердца подслушивал, лежа на полу возле дверей зала. За него вступилась Яким.«Что скажет Верховный Маг?» — скрипуче вопрошал Ма Синьи.
«А ничего… Парень вырастет и станет приносить Дому побольше прибыли, чем некоторые. Вам что, жалко несколько кусков мяса для него?» — ехидно выкрикивала Яким.
— А если сын мага попадется, и его казнят? — голос Янмина сделался резким, как вчера, во время разговора с отцом.
Она потрогала мочку маленького уха. Рыбка-сережка от колебания света быстро моргнула синим глазком, точно живая.
— Бывает… Я знала одного чудесного мальчика твоих примерно лет — его схватили у разрытой могилы. Все как обычно — недели на шею кангу, предали пыткам — хотели узнать, кто послал его воровать кости.
— И он не сказал?— для приличия полюбопытствовал Янмин, хотя ответ было легко предугадать.
— Нет. Задохнулся в канге — но не выдал отца. В Поднебесной дети преданы своим родителям, не правда ли? — и она пристально взглянула на Янмина. Янмин тряхнул головой, точно пытаясь отогнать наваждение — он уже забыл, к чему ведется этот разговор.
— Мой отец «земляной червь». — Он старался говорить как можно спокойнее. — Ему не нужны никакие кости — «земляные черви» не гадают на костях.
Женщина вскинула голову и с любопытством смерила его взглядом.
— Он хотел сделать из меня «червя» — продолжал Янмин, опершись на локоть. — А я ненавижу гадальщиков, рытье в могилах и…
— И боишься мертвых? — голос ее сделался насмешливым. Или Янмину показалось? — А зачем тогда все-таки залез в Башню?
Янмин почувствовал, что начинает злиться. Ну какая ей разница? Или думает, что он, почти юноша, станет рассказывать незнакомой, и к тому же красивой женщине, как отец смеялся над ним и упрекал в трусости? Нет уж, извините…
-Я, между прочим, ничего не боюсь — именно поэтому и залез туда… Просто захотелось мне — я и полез в Башню, скучно стало. А сами Вы как там очутились? — ехидно поинтересовался Янмин.
Она, казалось, не расслышала вопроса.
— Просто так в подобные места не попадают — раз пришел, значит, тебя избрали Пять Гениев… Поэтому мы и не убили тебя, хотя это надо бы сделать теперь, за твое ехидство. Ты хочешь вернуться к отцу?
Янмин решительно мотнул головой.
— Нет…
Он неотрывно смотрел на нее, точно до этого никогда не видел женщин. Полные, белые бедра были отчетливо видны под легкой тканью ее ишана, была даже видна крупная родинка на правом бедре, похожая на хлопкового жука. Вторая точно такая же по форме, только крошечная, жила на щеке, ближе к уху.
Женщина перехватила его взгляд и укоризненно покачала маленькой красивой головой…
Лишь несколько недель спустя после своего пробуждения в цветастой комнате с голубем подросток Янмин узнал, кто вытащил его из Башни. Яким (так звали белокожую женщину с родинкой — жуком) много чего рассказала ему. Теперь он жил в Сьяо — загадочном «мертвом» городе, о котором раньше слышал столько волнующих страшных рассказов. Мальчишки говорили, что Сьяо представляет собой огромное кладбище, по которому души мертвых открыто разгуливают даже днем, а по ночам из могил вылезают костлявые руки и тянутся к небу. Оказывается, ребята врали, как и всегда: Сьяо, находящийся в нескольких часах ходьбы от родного города, оказался обычным маленьким городком, скорее похожим на деревню. Здесь нельзя было встретить богатый, расшитый шелками паланкин — люди в грубо слаженных кафтанах и широких штанах ходили пешком или ездили на низкорослых вислобрюхих клячах. Кладбище, правда, имелось, но самое обыкновенное, без шатающихся тут и там призраков, бедные, плохо засыпанные могилы преобладали на нем. В праздник Чжунъюань даосский служитель из храма Пяти Гениев — храм восточной стороной примыкал к кладбищу — посыпал края подгнивших гробов, тут и там торчащих из земли, свежим песком. Здесь же, при храме Пяти Гениев, находился Дом Магов — подобранный в Башне Малышей подросток считался теперь то ли гостем, то ли пленником Дома. Хотя на деле все обстояло иначе: никто, разумеется, не приглашал его в гости и уж тем более не собирался брать в плен. Его просто-напросто извлекли из Башни, привели в чувство, привезли в Сьяо — чтобы тут же забыть о нем.
Сначала, правда, лекарь Ма Синьи — пожилой, сморщенный, как плод карамболы — говорил на утреннем «круге очага», что чужому мальчику не место в Доме. Поскольку на «круг» чужие не допускались, Янмин с замиранием сердца подслушивал, лежа на полу возле дверей зала. За него вступилась Яким.«Что скажет Верховный Маг?» — скрипуче вопрошал Ма Синьи.
«А ничего… Парень вырастет и станет приносить Дому побольше прибыли, чем некоторые. Вам что, жалко несколько кусков мяса для него?» — ехидно выкрикивала Яким.
Страница 23 из 118
