Похороны зеркала

Шихуанди приехал поздно вечером, когда на реке разыгрался настоящий шторм. Тяжелый, точно падающий с гор камень, ветер налетал на пристань, и речные волны захлестывали нижнюю палубу — совершенно пустую, покрытую наледью. Судно раскачивало так, что в зале на столах плясали рюмки. Шихуанди не пошел в зал. Едва спрыгнув с коня, он, вытирая мокрое, покрасневшее от холода и встречного ветра, лицо бросился к Гали. Гали ждала его весь день и весь вечер, злилась, — в конце концов, заперлась в своей комнате и запретила горничным беспокоить себя. Шихуанди был нетерпелив. Он с силой дернул дверь — даже не заметил, что она была закрыта на задвижку — подхватил Гали, закружил по комнате. Поцеловал, надавливая обветренными губами — в ключицу, в нежное, сонно дышащее тепло. Они быстро помирились — так бывало всегда… Уже лежа рядом с возлюбленным, Гали вспомнила, что хотела ему что-то сказать, что же? Ах, да!

— Кстати, ко мне сегодня приходил один тип из новой Коллегии — рассказывал о каком-то ужасном Кантонце, который хочет погубить твоих лучников.

Шихуанди, положив голову на голый, согнутый локоть, недовольно поморщился.

— Что еще за человек? Гали, я ведь, кажется, просил тебя не совать нос в мои дела.

Она обиженно дернула голым плечом.

— Больно мне нужны твои дела… Я не виновата, что члены Военной Коллегии не могут поговорить с тобой напрямую… А этот твой Лян Амань, представляешь, заявился ко мне в танцевальный класс и приволок мешок с костями какой-то девочки. Он просил передать кости Императору. Еле-еле заставила забрать их обратно, так-то, мой дорогой.

Шихуанди резко, стремительно сел на кровати.

— Чего ж ты раньше молчала? Как, ты сказала, его зовут?

Гали нарочно помедлила с ответом.

— Лян Амань. Красивый мужчина, с бородкой, ресницы серебряные — первый раз в жизни такие вижу…

Ей захотелось подразнить его и, может быть, обернуть все в шутку.

Шихуанди спрыгнул с кровати и быстро, небрежно, принялся одеваться.

Гали изумленно наблюдала за ним.

Одевшись, он подошел к кровати и похлопал ее по смуглому колену.

— Мне пора, милая. Завтра увидимся, не правда ли?

Гали посмотрела зло и повернулась к нему спиной — ну и черт с ним, пусть уходит!

Шихуанди присел на краешек кровати.

— Гали, девочка! Что с тобой?

Она не ответила.

Шихуанди поцеловал ее под волосы, в ямочку на затылке.

— Гали, мне, правда, надо идти. Это очень важно, пойми! Лян Амань, собака, сегодня меня узнает!

Гали шмыгнула носом — жалобно, по-ребячьи. Как это было не похоже на нее!

— Я хотела сказать тебе одну важную вещь, Повелитель… Но ты ведь уходишь…

Шихуанди мягко обнял ее за плечи.

Скажи, Гали… Скажи — и я уйду…

Гали обернулась и посмотрела в его виноватые глаза — как потерянная, как чужая.

— Я беременна.

Она нарочно не сводила глаз с лица Повелителя — сейчас начнет трусить, изворачиваться, как все мужчины. Шихуанди высоко поднял брови.

Он не был, казалось, нисколько удивлен — смотрел спокойно, улыбался уголками жестких губ. Накинул плед на ее плечи — мягко, бережно, точно укутывал котенка.

— Вот и прекрасно, девочка… — И добавил торжествующе:

-Теперь-то никто не запретит мне жениться на тебе.

Гали усмехнулась и погладила его волосы.

— Жениться на мне? Нет, дорогой мой, этого не будет…

Шихуанди нахмурился, продолжая держать ее за плечи:

— Но почему же, милая? Отказываешь мне? Императору?

— Да, Повелитель, да! Считай, что отказываю. Твоя мать была бы сейчас, вероятно, не многим старше меня, а то и моложе.

— Но ведь ты не моя мать!

Гали хмыкнула.

— Весомый довод — ничего не скажешь. Нет, мое солнце — и не будем об этом. Я просто так сказала тебе — без всяких корыстных мыслей… чтобы ты знал — я собираюсь родить этого ребенка.

Он посмотрел удивленно и наморщил мальчишеский, в ссадинах, лоб.

— Ну, разумеется, Гали. Как может быть иначе?

Гали засмеялась — еле слышно, облегченно: она-то очень хорошо знала, как бывает иначе. Когда она служила в Цунхуа, то много раз делала эту нехитрую процедуру — себе и другим. В портовых заведениях имеется, как известно, несколько распространенных способов, самый известный и простой из которых — многочасовая, бесперерывная работа (желательно, чтоб твоими клиентами были матросы, только-только сошедшие на берег после длительного плавания). Если же вдруг это не помогало, в дело шла настойка белладонны. Если плод и после этого не желал покидать тело красотки, столь необходимое ей самой — прибегали к последнему, вернейшему средству, а именно — извлечению настырного существа железными щипцами, правда, случалось, после этого умирала и сама любительница удовольствий, но что поделаешь? Шихуанди — мальчик, занятый пустяками — армией, спасением человечества от смерти — он даже и не предполагает, что все эти ужасы существуют в мире — в том самом мире, который он собирается спасти.