Больше ничего похожего не было, но этот серый московский снег определенно напоминал мертвые лепестки цветка лан-хуаня…
406 мин, 6 сек 20847
— Не грусти, Пан Дин… Будет тебе «Плюющийся черт», и все остальное в придачу. Давай собирайся, уже темно, а тебе плестись на самую окраину…
И тут осчастливленный паренек выкинул штуку — схватил Янминову руку и поцеловал ее — вот как проняло изобретателя! Янмин мигом вырвал руку и старательно вытер ее о плащ. Сказал громко, незло:
— Идиот ты, Пан Дин…
Парень в одно мгновенье покраснел до самых кончиков ушей.
— Извините меня!
— Да извиняю, извиняю… Слушай, а ты не «голубок», часом? С мужчинами не баловался? — Янмин задержался взглядом на длиннющих, отбрасывающих на щеки лохматую тень, ресницах мальчишки.
Изобретатель «Плюющегося черта» помотал головой.
— Нет. Меня все об этом спрашивают — из-за того, что я румяный.
Янмин снова засмеялся.
— Только из-за того, что румяный, все и спрашивают, а, Пан Дин?
— Да… — просто ответил мальчик. И еще из-за того, что усы вот никак не вырастут… А то я бы отрастил усы и бороду — стал бы похож на человека, а не на женщину.
— Да вырастут усы, вырастут… — Янмин прекратил смеяться: вспомнил себя нескладным мальчиком посреди темной степи и рядом — красавца Лян Аина. — А чтоб они поскорее выросли, вот тебе мой совет — не сиди до ночи над своими газами, а сходи хоть раз к девкам — больше будет толку. — Он снял с крюка плащ.
Пан Дин серьезно сказал ему в спину:
— Это должно быть по любви…
Янмин потрепал его по теплым волосам — перед тем, как, поеживаясь, завернуться в плащ.
Он не видел, как длинная, темная тень отделилась от косяка и неслышно метнулась к мохнатым зарослям…
Прошел еще месяц. От Шихуанди по-прежнему не было вестей. В эти тяжелые дни и ночи Янмин научился презирать себя: ожидание — женское дело, недостойное мужчины, да еще мастера «дела молчания». Он ожидал — искупления, смерти, нечистой силы — всего сразу. Неожиданно пришло искупление. Однажды утром (Янмин вставал теперь поздно, после бессонной ночи любил понежиться в постели) его разбудил отрывистый стук в дверь — прибыл гонец от Шихуанди. Янмин скрыл ликование. Он недовольно посмотрел на растрепанные волосы гонца — Шихуанди, однако, слишком много позволяет своим солдатам. Паренек смущенно пригладил космы и выпалил:
— Император срочно требует Вас к себе…
Янмин повернулся и медленно побрел в комнату. Крикнул служку, потребовал воду для умывания и крепкого чаю. Гонец, не отходя от двери, смотрел на эту восхитительную медлительность широко открытыми глазами. Не успел Янмин умыться, как прискакал второй гонец:
— Император просит поторопиться, дело не терпит отлагательства…
Янмин фыркнул и поднес к глазам потрепанное полотенце. Пусть Шихуанди побесится, пусть! Спросил:
— А почему такая спешка? И что, я, по Вашему мнению, должен явиться на глаза Повелителю неумытым?
Растрепанный паренек согласно кивнул головой:
— Император просил — срочно. Император не любит ждать.
И добавил виновато:
— В столице беспорядки.
Янмин отбросил полотенце. Вот оно как повернулось! Легким, пружинистым шагом он прошелся по комнате. Обернулся к гонцам: «Ждите на крыльце, я выйду через минуту»…
Всю дорогу во дворец Янмин жмурился от вдруг нахлынувшего страха — так жмурятся в детстве, оказавшись в темноте, надеясь этой маленькой уютной тьмой прогнать большую тьму вокруг. Неудобный императорский возок подпрыгивал и трясся — по всему видать, не был предназначен для езды по городу, охваченному мятежом; взяли его, должно быть, впопыхах.
— Янмин… — запыхавшийся Шихуанди выглядел так, точно его напугала нечистая сила. — Янмин, я назначаю тебя хранителем армии, жалую имение возле Кантона и еще… одним словом, обсудим после. — И вдруг, безо всякого перехода, спросил вкрадчиво:
— Ты знаешь, что происходит в городе?
Янмин сейчас ожидал этого вопроса гораздо больше, чем внезапного назначения. Ответил просто:
— Да, мой Император. Мне сказали: в городе беспорядки.
Шихуанди нахмурился.
— Не беспорядки, а безобразие — мои солдаты чешут языками против меня! Кто-то наплел эти дуракам… неважно. Нет, впрочем, если уж начал, расскажу по порядку. Вчера мои люди задержали беглого лучника — такого, знаешь, красавчика не первой свежести… — Шихуанди злобно сплюнул. — Так вот: этот парень, по прозвищу «Бешеный Кот», позагорав пару часиков в канге, поведал мне по секрету, что сбежал потому, что не хочет умирать молодым и боится смерти. Соображаешь?
Янмин кивнул. Шихуанди продолжал:
— Пока еще никаких беспорядков в городе нет — это понятно. Но не сегодня-завтра они могут начаться: волнения в армии — дело не шуточное. Подумать только — моя «Железная стая» не хочет идти за мной. — Шихуанди схватился за голову. Янмин неопределенно пожал плечами.
— Все люди боятся смерти, мой Император. Если солдаты узнали обо всем, да еще можно только представить, с какими невероятными подробностями…
Шихуанди топнул ногой, оставив на ковре скол глины с тупоносого, военного башмака.
И тут осчастливленный паренек выкинул штуку — схватил Янминову руку и поцеловал ее — вот как проняло изобретателя! Янмин мигом вырвал руку и старательно вытер ее о плащ. Сказал громко, незло:
— Идиот ты, Пан Дин…
Парень в одно мгновенье покраснел до самых кончиков ушей.
— Извините меня!
— Да извиняю, извиняю… Слушай, а ты не «голубок», часом? С мужчинами не баловался? — Янмин задержался взглядом на длиннющих, отбрасывающих на щеки лохматую тень, ресницах мальчишки.
Изобретатель «Плюющегося черта» помотал головой.
— Нет. Меня все об этом спрашивают — из-за того, что я румяный.
Янмин снова засмеялся.
— Только из-за того, что румяный, все и спрашивают, а, Пан Дин?
— Да… — просто ответил мальчик. И еще из-за того, что усы вот никак не вырастут… А то я бы отрастил усы и бороду — стал бы похож на человека, а не на женщину.
— Да вырастут усы, вырастут… — Янмин прекратил смеяться: вспомнил себя нескладным мальчиком посреди темной степи и рядом — красавца Лян Аина. — А чтоб они поскорее выросли, вот тебе мой совет — не сиди до ночи над своими газами, а сходи хоть раз к девкам — больше будет толку. — Он снял с крюка плащ.
Пан Дин серьезно сказал ему в спину:
— Это должно быть по любви…
Янмин потрепал его по теплым волосам — перед тем, как, поеживаясь, завернуться в плащ.
Он не видел, как длинная, темная тень отделилась от косяка и неслышно метнулась к мохнатым зарослям…
Прошел еще месяц. От Шихуанди по-прежнему не было вестей. В эти тяжелые дни и ночи Янмин научился презирать себя: ожидание — женское дело, недостойное мужчины, да еще мастера «дела молчания». Он ожидал — искупления, смерти, нечистой силы — всего сразу. Неожиданно пришло искупление. Однажды утром (Янмин вставал теперь поздно, после бессонной ночи любил понежиться в постели) его разбудил отрывистый стук в дверь — прибыл гонец от Шихуанди. Янмин скрыл ликование. Он недовольно посмотрел на растрепанные волосы гонца — Шихуанди, однако, слишком много позволяет своим солдатам. Паренек смущенно пригладил космы и выпалил:
— Император срочно требует Вас к себе…
Янмин повернулся и медленно побрел в комнату. Крикнул служку, потребовал воду для умывания и крепкого чаю. Гонец, не отходя от двери, смотрел на эту восхитительную медлительность широко открытыми глазами. Не успел Янмин умыться, как прискакал второй гонец:
— Император просит поторопиться, дело не терпит отлагательства…
Янмин фыркнул и поднес к глазам потрепанное полотенце. Пусть Шихуанди побесится, пусть! Спросил:
— А почему такая спешка? И что, я, по Вашему мнению, должен явиться на глаза Повелителю неумытым?
Растрепанный паренек согласно кивнул головой:
— Император просил — срочно. Император не любит ждать.
И добавил виновато:
— В столице беспорядки.
Янмин отбросил полотенце. Вот оно как повернулось! Легким, пружинистым шагом он прошелся по комнате. Обернулся к гонцам: «Ждите на крыльце, я выйду через минуту»…
Всю дорогу во дворец Янмин жмурился от вдруг нахлынувшего страха — так жмурятся в детстве, оказавшись в темноте, надеясь этой маленькой уютной тьмой прогнать большую тьму вокруг. Неудобный императорский возок подпрыгивал и трясся — по всему видать, не был предназначен для езды по городу, охваченному мятежом; взяли его, должно быть, впопыхах.
— Янмин… — запыхавшийся Шихуанди выглядел так, точно его напугала нечистая сила. — Янмин, я назначаю тебя хранителем армии, жалую имение возле Кантона и еще… одним словом, обсудим после. — И вдруг, безо всякого перехода, спросил вкрадчиво:
— Ты знаешь, что происходит в городе?
Янмин сейчас ожидал этого вопроса гораздо больше, чем внезапного назначения. Ответил просто:
— Да, мой Император. Мне сказали: в городе беспорядки.
Шихуанди нахмурился.
— Не беспорядки, а безобразие — мои солдаты чешут языками против меня! Кто-то наплел эти дуракам… неважно. Нет, впрочем, если уж начал, расскажу по порядку. Вчера мои люди задержали беглого лучника — такого, знаешь, красавчика не первой свежести… — Шихуанди злобно сплюнул. — Так вот: этот парень, по прозвищу «Бешеный Кот», позагорав пару часиков в канге, поведал мне по секрету, что сбежал потому, что не хочет умирать молодым и боится смерти. Соображаешь?
Янмин кивнул. Шихуанди продолжал:
— Пока еще никаких беспорядков в городе нет — это понятно. Но не сегодня-завтра они могут начаться: волнения в армии — дело не шуточное. Подумать только — моя «Железная стая» не хочет идти за мной. — Шихуанди схватился за голову. Янмин неопределенно пожал плечами.
— Все люди боятся смерти, мой Император. Если солдаты узнали обо всем, да еще можно только представить, с какими невероятными подробностями…
Шихуанди топнул ногой, оставив на ковре скол глины с тупоносого, военного башмака.
Страница 86 из 118
