Поиграем?!

— Смотри, тебе нужно поднять его и пронести до моего вагончика. Справишься?

— Т…

— А я понесу твою прелесть, окей? Ты же сам говорил, что мне нужно ее постоянно носить с собой, чтобы чего-то не случилось. Ну вот, я согласен ее носить.

Я ловко отцепил шкатулку от пояса Джека, где она висела в импровизированной «сумке», сделанной из двух веревок. Гравировку «Для Рийо» я обнаружил почти сразу, потому что именно в этом месте шкатулка была странно-теплая. Это все выглядит немного жутковато, но мило. Как обручальное кольцо с именной гравировкой.

— Хм, а она и правда мне нравится. Тут только одна песня? Или можно ее разобрать и вставить что-то новенькое? Не пойми превратно, но одна песня — это скучно.

Я крутанул ручку, запустив мелодию. И правда, она довольно скучная, особенно если ее бесконечно повторять.

— Я тебе разберу.

Голос Джека звучал с угрозой, но хотя бы не зло, значит я добился своего. Что ж, в дипломаты мне идти пока рано, но я на верном пути.

— Ну нет, так нет. Так ты понесешь его? Я серьезно не представляю, куда идти.

Джек посмотрел на рыжеволосого, который все еще неподвижно лежал на скамейке.

— Зачем?

— Ну… он потерял сознание у меня на руках, так что моя совесть не позволит его тут оставить. О да, совесть реально существует, Джек, можешь даже не смотреть с таким сомнением. Когда-нибудь и ты поймешь, что это такое, но, наверное, не сегодня.

— Ты собираешься получить помощь или совершенно не знаешь, когда закрыть рот?

— Я бы закрыл, ты же знаешь… тьфу, ты не знаешь. Ну, много кто знает, чем я предпочитаю его закрывать, так что тебе придется немного потерпеть мою болтовню.

Джек посмотрел на меня. С сомнением. Потом с осознанием. Черт, у меня же сменился цвет глаз!

— Ты… Он?

— Я? Я — он. Гендерная принадлежность — это хорошая штука.

— Лучше бы тебе с первого раза понимать, о чем я говорю.

— Я понял. Но какая разница? Твоя прелесть меня все равно любит, так что тебя не должно волновать, кем именно я буду. Если только у вас там с малышом Рийо не большая любовь, в чем я немного сомневаюсь. Но даже если большая любовь, то все равно лучше потренироваться на мне, знаешь же, как Рийо на такое отреагирует. Для начала — запустит в тебя подушкой. А потом еще чем-то. Трепетный мальчик.

Я не слишком отличался поведением от Рийо, но разница была заметна. «Тренировки» Джека на мне меня совсем не прельщали, хотелось поскорее отвести Рийо домой и с чистой совестью вернуться в темный уголок мозга, оставив своему«двойнику» какую-нибудь записочку, мол, не серчай, вот притащил тут тебе соседа, да врагу обещал трепетно хранить его шарманку. Всего-то, верно?

— Это не большая любовь.

— Ага. Его любить сложно.

— Не вставляй свое слово везде, это бесит.

— Знаю. Если бы я хотел с тобой подружиться, то опустил бы челку на глаза.

Джек снова смерил меня взглядом. Я вздохнул. Разговор заходил в тупик с обоих сторон. У них были слишком ужасные отношения, чтобы я понимал, как это исправить. Один боится и пытается избавиться от другого, другой хочет «дружить» с первым, в своем извращенном понимании дружбы. И рады бы помириться, чтобы нервы не трепать, но у обоих еще и гордость. Черт, мне что-то это напоминает, но я не понимаю, что именно.

— Так ты поможешь с ним?

Джек передернул плечами и поднял рыжего, как пушинку. Позавидовав парню, которому не приходилось сейчас идти на усталых ногах, я прижал шарманку к себе, удобнее устраивая руки.

— Теперь в цирк? Сколько вообще времени?

— Шесть.

— Черт. Мне это не нравится. Я хочу спать.

Нахмурившись, я последовал за Джеком, который пошел в сторону выхода из парка. Ну, может быть, в сторону выхода. Я же не знаю, где тут все-таки выход, а где вход.

Мы прошли молча несколько сот метров. Из парка вышли, а за парком как раз оказался город, по которому с шумом носились машины. Я неловко скосил глаза на Джека. А такую колоритную компанию, как мы, в полицию случайно не заберут?

Джек заметил мой взгляд, но, похоже, понял его неправильно.

— Я не всегда не умел дружить.

— Оу, ну… ты мог бы сказать это ему, а не мне. Со мной дружить не надо в принципе.

— Я не собираюсь ему говорить это.

— Серьезно? Постараешься добиться расположения теми словами, которые несешь обычно. Вряд ли это хоть когда-то сработает. Если сначала у тебя был шанс сыграть на стокгольмском синдроме, то сейчас — увы. Рийо втемяшил себе в голову, что ты — опасная махина для убийств, так что вряд ли он просто так решит эту установку менять. Можешь рассказать ему какую-нибудь слезливую историю о своем прошлом, уверен, это сработает.

— Ты такой же надоедливый, как он.

— Ну нет, это он такой же надоедливый, как я. Приходилось воспитывать мальчугана, пока родители работали. Вырос немного чувствительным, но я попытался хотя бы что-то от себя убрать, так что это огромный прорыв. Ну, в ином случае ты бы не думал, как расположить его к себе, а уже сжимал бы эту задницу.