Поиграем?!

Не имеют лица. Без заимствования чьего-то облика выглядят как обтянутый абсолютно черным материалом (по типу кожи) скелет человека. Если приглядеться, можно заметить, что «кожа» состоит из очень-очень мелких чешуек.

Убить практически невозможно — сожрет и не заметит, обладает сверхпрочной чешуей. На груди чешуя чуть менее прочная, как раз в месте, где находится «вход» во вселенную, находящуюся внутри падальщика, поэтому вынуждены защищаться щупальцами.

Договориться — можно, Падальщики обладают главной слабостью — быстро привязываются. Если удастся провести с ними рядом хотя бы неделю — Падальщик не отойдет от вас до вашей смерти, а после поглотит.

Способны пожирать целые армии за мизерное количество времени. (Известен лишь один Падальщик, который такое практиковал — Виктор.)

Враги:

Падальщики — всем

Падальщикам — легионеры (сомнительно, с подачи самих легионеров), Хозяин золотых нитей.

Границы возможностей: не определены.

Всему хорошему свойственно кончаться

Я вжался в стену, жмуря глаза, будто стараясь таким способом совершенно исчезнуть отсюда. Получалось очень плохо, потому что я все еще слышал, и это заставляло паниковать сильнее.

— Будет лучше начать прямо сей… — начал фаворит, но резко замолк, когда его перебил Фрей.

— Начинай.

Послышались шаги, и в голову на секунду пришла спасительная мысль о том, что Фрей не захотел находиться со мной в одном помещении и теперь уходит, но потом я понял, что шаги звучат громче. А значит, направлены ко мне.

Руку он мне чуть не вывернул, когда резко дернул на себя, поднимая с пола. Инстинктивно захотелось отпрянуть и как-то закрыться, но я даже не смел поднять глаза на него, не то, чтобы двинуться.

На входе у вагончика я запнулся, но от падения меня удержал Фрей, легко подхватывая на руки. Несмотря на это, я боялся даже думать, потому что он буквально фонил гневом и желанием все-таки сломать мне пару костей.

— У тебя есть семь минут.

Фрей прижал меня к стенке вагончика, больно сдавливая запястья. Я закусил губу, чтобы позорно не заскулить.

«Я не хотел»…

Нет, я хотел.

«Я не должен был»…

А что я должен был? Что нас связывало? Должен ли я вообще перед ним оправдываться?

«У меня дрожат колени. И я хочу расплакаться. И высунуть хвост».

— Ты не рационально тратишь время.

Я зажмурился, вжимаясь в стенку вагончика. Я надеялся, что никогда больше не увижу его. Точнее… я надеялся, что увижу его, но что мне не придется оправдываться. Оправдываться перед Фреем — занятие ужасное.

— Что мне нужно сказать?

— Может мне тебе сценарий еще написать? — ядовито интересуется Фрей, и я чувствую, что он сдавливает мое плечо.

— Зачем? От кого? К кому? Тебя это интересует?

— Да, — коротко отвечает он.

Я облизываю пересохшие губы, собираясь с мыслями. Я не хочу, чтобы Фрей на меня злился, но и чтобы жалел — тоже не хочу. Хуже жалости только презрение, так что будет лучше, если он будет злиться.

— Я испугался.

Я замолчал, пытаясь найти в голове слова, которые подошли бы больше всего. Фрей понял мою заминку не совсем правильно.

— Того, что убил отца?

— Не совсем. Отчима. То есть… я думаю, что мне не грозило бы ничего страшного. Это было убийство в состоянии аффекта, я не слишком контролировал свое тело. Пару раз даже едва не порезал свою же руку. И засыпал его землей еще живого, чтобы он больше помучался, но в состоянии аффекта же.

— Пять лет как минимум.

— Не так уж и много. Здесь я пробыл девятнадцать лет. Я… боялся другого.

Я снова облизнул губы. Главное, чтобы Фрей не начал перебивать, я и так путаюсь в мыслях.

— Ну… я никогда особо не был нужен кому-то. Я понятия не имею, зачем ты меня подобрал. Я привык к тому, что все получали мое тело и с чистой совестью уходили, но ты почему-то задержался слишком надолго.

Я поежился, обхатив себя за плечи, случайно натыкаясь рукой на руку Фрея. Теплая. Чуть дрожит.

— Мне было бы проще переспать с тобой один раз и забыть, как остальных. Но ты начал водить меня по океанариум, кафе, знакомить с друзьями, хоть твои друзья и были еще страннее тебя.

Я нервно вздохнул. Что, если он хотел услышать совершенно не это?

— И потом, когда ты оказался… то есть, когда ты сказал, что ты сын Императора… любого бы это обрадовало, но я испугался.

— Чего?

— Ты же будущий Император. А я только-только к тебе привязался. И…

— Любой бы обрадовался, — эхом отозвался Фрей.

— Ага, я знаю. Просто… у тебя будет жена, титул, наследники, гарем. Я не знаю, много всего. Я сюда совершенно не вписываюсь. А ты бы рано или поздно это понял. Да и моя привязанность… мне было страшно, что она перерастет в любовь. А я о любви только читал. Ну и маму любил. Ни одно из этих чувств не закончилось хорошо: ни в книгах, ни в реальности.

Я сглотнул, снова облизнув губы и внезапно понимая, что чувствую на них чужое дыхание. Фрей, он… он так близко…