Пока не прольётся кровь пролившего кровь невинную

— трёх волос, снятых с тела Криса Байерса;

— подногтевого содержимого правой руки Байерса;

— фракций спермы, обнаруженной на назальном тампоне Байерса;

— также смешанные профили ДНК 4-х человек выявлены на коже в месте связывания рук Бранча.

Частичные, смешанные или фрагментированные профили ДНК, происходившие от 3-х или менее человек, были обнаружены:

— в подногтевом содержимом правой руки Мура;

— в подногтевом содержимом левой руки Бранча;

— во фракциях спермы, обнаруженных в назальном мазке Бранча;

— во фракциях спермы, выявленных на тампоне с пениса Бранча;

— на местах связывания рук Бранча и Мура;

— перемешанные фрагментированные профили ДНК, происходившие от 3 или менее человек, обнаружены в материале на тампоне с пениса Мура.

Фракции спермы были выявлены на ректальном и пенисном тампонах Майкла Мура, но ДНК из них не мог быть восстановлен.

На ноже, представленном для исследования, генетического материала найти не удалось.

На синих штанах были обнаружены фракции спермы, но ДНК из них восстановить не удалось.

На спортивной сумке и одноразовых лезвиях «razor» генетического материала не оказалось.

Пороговая чувствительность к сперме, использованной в ходе исследования технологии, составляла 50 пикограмм в миллилитре исследуемого образца. Это очень высокая чувствительность, для сравнения можно упомянуть, что стандартный тест выявления спермы «SERATEC РSА SEMIQUANT», получивший распространение во многих Бюро СМЭ России после 2005 г., имеет чувствительность до 0,2 нанограмм на миллилитр (т. е., грубее не менее чем на порядок).

Отсутствие генетического материала на некоторых из представленных улик удивлять не должно — это следствие предшествующих исследований, в результате которых имело место частичное уничтожение и деградация следов биологического происхождения.

Самым главным результатом описанной выше экспертизы, а также некоторых других, подтвердивших её выводы, явилось доказательное подтверждение изнасилования убитых в «Робин Гуд хиллс» мальчиков. Они подверглись как оральным, так и анальным изнасилованиям, что очень точно соответствовало показаниям Джесси Мискелли. Единственное расхождение экспертизы с его словами заключается в том, что он сообщал об изнасилованиях двух мальчиков — Байерса и Мура, — но ничего не сказал об аналогичных действиях в отношении Стиви Бранча. Однако это несоответствие показаний Мискелли результатам экспертизы легко объясняется тем, что тот покинул место совершения преступления до его окончания. Скорее всего, Бранч был изнасилован после того, как Мискелли покинул район ручья.

Заслуживает упоминания то, что защитники «невинно осужденных» Эколза, Болдуина и Мискелли постоянно твердили о том, что генетический материал их подзащитных не был обнаружен на уликах в ходе многочисленных молекулярно-генетических экспериз, но при этом забывали сообщить, что эти экспертизы подтвердили точность показаний Мискелли, заявившего ещё летом 1993 г. об изнасиловании убитых детей. Напомним, что судмедэкспертизы, проведенные в мае 1993 г., следов спермы на трупах и в трупах не обнаружили — это было связано с несовершенством тогдашних технологий. То, что показания Мискелли противоречили результатам экспертиз 1993 г., адвокат Стидман считал главным и притом объективным свидетельством того, что Джесси свой рассказ выдумал.

Но вот минули 12 лет и новые экспертизы с несокрушимой очевидностью подтвердили правоту слов осужденного Мискелли. На допросе 3 июня 1993 г. он говорил правду, рассказал то, что видел. И детективы зафиксировали его рассказ без какой-либо правки, несмотря на то, что он противоречил известным на тот момент результатам судмедэкспертиз. Был бы Стидман честным адвокатом, он бы собрал пресс-конференцию да покаялся прилюдно, признал бы, что подзащитный его ничего не выдумывал, и все его — Стидмана — упрёки в адрес детективов беспочвенны и несправедливы.

Как вы думаете, Стидман так поступил? Вопрос риторический, понятно, что рассчитывать на подобное поведение людей его профессии не приходится в принципе. Увы, перед нами яркий пример профессиональной деформации, которой адвокаты подвержены ничуть не меньше, а возможно, куда больше представителей иных профессий.