Май 1993 г. в Арканзасе, США, начался с высоких температур и одуряющей духоты. Лето словно бы включили поворотом рубильника. Днём температура поднималась выше +30°С, ночью не падала ниже +18°С — +19°С. А ведь впереди ещё было целое лето!
383 мин, 12 сек 19582
Думается, Гитчелл и его подчинённые, услыхав «дополненную» версию показаний Аарона Хатчисона, схватились за головы, причём буквально. Можно допустить, что какой-нибудь особо эмоциональный детектив даже закричал:«Что несёт этот мелкий говнюк?!» И ведь нельзя было сказать ему«малыш, ты врёшь и мы это видим, заткнись!», подобное давление на свидетеля явилось бы должностным преступлением…
Что же случилось с Аароном, почему он повёл себя столь странным образом? На самом деле ничего собенно удивительного не произошло, с точки зрения психологии свидетельских показаний данный случай можно считать довольно тривиальным. Аарон рос в неполной семье, мама его была женщиной, мягко говоря, проблемной, мальчику явно не хватало позитивного мужского примера перед глазами. Даже старший брат подолгу проживал отдельно… Неудивительно, что внимание крутых детективов, здоровых мужиков с латунными значками и настоящими пистолетами поразило воображение юного свидетеля. Ему льстило уважительное отношение, проявляемое к нему лично и его словам, Аарон получал большое моральное удовлетворение от того, что мог общаться с ними на равных и даже по-свойски. Когда он говорил, сразу включался магнитофон, никто его не перебивал, никто над ним не насмехался и не пытался обидеть… Опыта подобного общения мальчик не имел и испытывал в нём большую психологическую потребность, поэтому неудивительно, что Аарон захотел и далее оставаться в эпицентре внимания. Ну, а то, что он выбрал такой способ — ну, что ж! — тут он действовал в меру развития своего детского ума и воображения. Его даже и винить особо в чем, мальчик вёл себя так не по злому умыслу и вовсе не с целью запутать следствие…
Как уже отмечалось выше, Аарон Хатчисон также допрашивался 6 и 9 июня, во время этих допросов он полностью повторил «новую версию» своих«воспоминаний» о событиях 5 мая и на этом его оставили в покое. Базовыми для следствия стали признания Джесси Мискелли, а о показаниях Аарона Хатчисона, в которых фигурировали«пятеро убийц», следователи старались не вспоминать, хотя из следственных материалов они не исчезли.
После этого вынужденного отступления вернёмся к арестованной 3 июня весьма странной компании — Мискелли, Эколз и Болдуин.
Итак, Эколз и Болдуин от дачи каких-либо показаний отказались, т. е. они воспользовались правом не свидетельствовать против самих себя, сформулированного в «правиле Миранды». Можно не сомневаться в том, что Джейсона Болдуина, как юношу глуповатого и более наивного, нежели Эколз, детективы следственной группы пытались «раскрутить» на какое-то признание. К нему 5 дней не пускали его близких — причиной подобного ограничения свиданий может быть лишь попытка оказания психологического давления. Однако, из расчёта детективов ничего не вышло, Джейсон хорошо запомнил наказ матушки, велевшей ему не разговаривать с полицией. 9 июня к нему впервые на 20-минутную встречу были допущены мать и отчим — Энджела и Терри Гринелл. Чтобы более не возвращаться к этому вопросу, отметим, что местонахождение отца арестованного подростка — Чарльза Ларри Болдуина — оставалось в тот момент неизвестно и поэтому он на свиданиях с сыном не появлялся (впоследствии полиции удалось его отыскать, о чём в своём месте будет сказано). Нельзя не отметить того, что мать и отчим проявили к Джейсону максимум возможного в их положении внимания — они приходили на встречу с ним с периодичностью сутки через трое (чаще не позволяли правила), всего в течение июня таких встречь произошло 7.
Впоследствии Джейсон написал стихотворное послание матери, эдакую балладу, в которой благодарил её за любовь и поддержку. Несмотря на всё своё косноязычие и явно не аристотелевский интеллект, Болдуин оказался не лишён некоторых похвальных человеческих качеств и явно был способен испытывать чувства благодарности и искренней привязанности.
7 июня, в понедельник окружной судья Дэвид Гудсон назначил арестованным адвокатов, ввиду того, что ни они сами, ни их родственники нанять защитников не могли из-за крайнего материального стеснения. Интересы Эколза должны были защищать Вэл Прайс (Val Price) и Скотт Дэвидсон, Болдуина — Пол Форд и Джордж Робин Уэдли-младший, а Мискелли — Дэниел Стидман и Грегори Кроу. Дэниел Стидман оказался наиболее преданным из защитников, если уместно так говорить применительно к адвокатам, он защищал интересы Джесси даже в тех ситуациях, в которых сам Джесси о защите уже не думал. Стидман очень многое сделал для поддержки своего подзащитного и их деловые отношения продлились многие годы, чего нельзя сказать об отношениях прочих защитников с его подельниками.
Что же случилось с Аароном, почему он повёл себя столь странным образом? На самом деле ничего собенно удивительного не произошло, с точки зрения психологии свидетельских показаний данный случай можно считать довольно тривиальным. Аарон рос в неполной семье, мама его была женщиной, мягко говоря, проблемной, мальчику явно не хватало позитивного мужского примера перед глазами. Даже старший брат подолгу проживал отдельно… Неудивительно, что внимание крутых детективов, здоровых мужиков с латунными значками и настоящими пистолетами поразило воображение юного свидетеля. Ему льстило уважительное отношение, проявляемое к нему лично и его словам, Аарон получал большое моральное удовлетворение от того, что мог общаться с ними на равных и даже по-свойски. Когда он говорил, сразу включался магнитофон, никто его не перебивал, никто над ним не насмехался и не пытался обидеть… Опыта подобного общения мальчик не имел и испытывал в нём большую психологическую потребность, поэтому неудивительно, что Аарон захотел и далее оставаться в эпицентре внимания. Ну, а то, что он выбрал такой способ — ну, что ж! — тут он действовал в меру развития своего детского ума и воображения. Его даже и винить особо в чем, мальчик вёл себя так не по злому умыслу и вовсе не с целью запутать следствие…
Как уже отмечалось выше, Аарон Хатчисон также допрашивался 6 и 9 июня, во время этих допросов он полностью повторил «новую версию» своих«воспоминаний» о событиях 5 мая и на этом его оставили в покое. Базовыми для следствия стали признания Джесси Мискелли, а о показаниях Аарона Хатчисона, в которых фигурировали«пятеро убийц», следователи старались не вспоминать, хотя из следственных материалов они не исчезли.
После этого вынужденного отступления вернёмся к арестованной 3 июня весьма странной компании — Мискелли, Эколз и Болдуин.
Итак, Эколз и Болдуин от дачи каких-либо показаний отказались, т. е. они воспользовались правом не свидетельствовать против самих себя, сформулированного в «правиле Миранды». Можно не сомневаться в том, что Джейсона Болдуина, как юношу глуповатого и более наивного, нежели Эколз, детективы следственной группы пытались «раскрутить» на какое-то признание. К нему 5 дней не пускали его близких — причиной подобного ограничения свиданий может быть лишь попытка оказания психологического давления. Однако, из расчёта детективов ничего не вышло, Джейсон хорошо запомнил наказ матушки, велевшей ему не разговаривать с полицией. 9 июня к нему впервые на 20-минутную встречу были допущены мать и отчим — Энджела и Терри Гринелл. Чтобы более не возвращаться к этому вопросу, отметим, что местонахождение отца арестованного подростка — Чарльза Ларри Болдуина — оставалось в тот момент неизвестно и поэтому он на свиданиях с сыном не появлялся (впоследствии полиции удалось его отыскать, о чём в своём месте будет сказано). Нельзя не отметить того, что мать и отчим проявили к Джейсону максимум возможного в их положении внимания — они приходили на встречу с ним с периодичностью сутки через трое (чаще не позволяли правила), всего в течение июня таких встречь произошло 7.
Впоследствии Джейсон написал стихотворное послание матери, эдакую балладу, в которой благодарил её за любовь и поддержку. Несмотря на всё своё косноязычие и явно не аристотелевский интеллект, Болдуин оказался не лишён некоторых похвальных человеческих качеств и явно был способен испытывать чувства благодарности и искренней привязанности.
7 июня, в понедельник окружной судья Дэвид Гудсон назначил арестованным адвокатов, ввиду того, что ни они сами, ни их родственники нанять защитников не могли из-за крайнего материального стеснения. Интересы Эколза должны были защищать Вэл Прайс (Val Price) и Скотт Дэвидсон, Болдуина — Пол Форд и Джордж Робин Уэдли-младший, а Мискелли — Дэниел Стидман и Грегори Кроу. Дэниел Стидман оказался наиболее преданным из защитников, если уместно так говорить применительно к адвокатам, он защищал интересы Джесси даже в тех ситуациях, в которых сам Джесси о защите уже не думал. Стидман очень многое сделал для поддержки своего подзащитного и их деловые отношения продлились многие годы, чего нельзя сказать об отношениях прочих защитников с его подельниками.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 49 из 118
