Май 1993 г. в Арканзасе, США, начался с высоких температур и одуряющей духоты. Лето словно бы включили поворотом рубильника. Днём температура поднималась выше +30°С, ночью не падала ниже +18°С — +19°С. А ведь впереди ещё было целое лето!
383 мин, 12 сек 20514
Но самый главный довод в пользу того, что Мискелли делал свои признания добровольно, состоял в том, что за минувшее с июня 1993 г. время — а ведь речь идёт о 8 месяцах!— он ни разу не попытался отказаться от сказанного. Даже в суде, не признавая своей вины, Джесси Мискелли свои признания не дезавуировал!
Более того, во время перекрёстного допроса Ричарда Офше имел место инцидент, фактически подтвердивший правдивость сказанного Мискелли. Когда прокурор получил возможность задавать эксперту вопросы и вступать с ним полемику, была включена аудиозапись допроса Джесси, сделанная 3 июня. Обвинитель доказывал, что голос допрашиваемого оставался совершенно спокоен, беседовавшие с ним детективы не допускали никаких эмоциональных выпадов в его адрес, и вообще допрос проводился в обстановке корректной и доброжелательной… ну, разумеется, в той степени, в какой можно говорить о доброжелательности применительно к беседе с соучастником убийства детей. И вот когда по просьбе обвинителя был включен фрагмент, во время которого Мискелли рассказывал о том, как Эколз душил одного из мальчиков палкой, произошло то, чего никто не ожидал — сидевший за столом Джесси вдруг согнулся пополам и, закрыв лицо руками, уткнулся головой в колени. Он беззвучно зарыдал и всем стало ясно, что так реагировать на этот рассказ может только человек, видевший сцену убийства своими глазами. Каким бы скверным парнем ни являлся Джесси Мискелли, какая-то часть его души содрогалась от того, участником чего ему довелось стать. И эта нервная реакция не поддавалась управлению рассудком — молодой человек реагировал рефлекторно и не находил в себе сил сдерживать себя.
Это, конечно, был полный провал защиты. Эксперт с умным видом доказывал, что Джесси оговаривал себя под угрозами полицейский, а реакция подсудимого сводила на нет все усилия доктора наук. Не будет преувеличением сказать, что эмоциональная реакция Джесси фактически убила все попытки адвокатов помочь ему с помощью эксперта.
Собственно, после этого суд можно было заканчивать. Да, обвинение не имело прямых вещественных улик — ни спермы обвиняемого на месте преступления, ни его отпечатков пальцев, обуви, ни следов крови жертв на его одежде — но следствие получило его признательные показания, и жюри присяжных видело своими глазами его реакцию в зале суда на магнитофонную запись собственных же показаний. В вердикте присяжных можно было не сомневаться.
3 февраля суд вступил в свою финальную стадию. Обвинитель Фоглеман произнёс заключительную речь, подводившую итог судебному следствию, после него адвокат Стидман произнёс свою. Судья подвёл краткий итог процессу и дал наставление жюри. Присяжные удалились в совещательную комнату в 16:17. На следующий день утром председатель жюри заявил судье, что окончательное решение не достигнуто, но скорее всего, оно состоится в течение дня. Судья принял решение ждать вердикта в зале суда. Присяжные вновь удалились в совещательную комнату, а судья, участники процесса, свидетели, журналисты и просто зеваки остались дожидаться исхода.
За несколько минут до полудня жюри присяжных возвратилось в зал с достигнутым только что вердиктом. Из него следовало, что члены жюри считают доказанной вину Джесси Мискелли в убийстве первой степени — Майкла Мура, которого обвиняемый поймал во время бегства, — и двух убийствах второй степени: Кристофера Байерса и Стиви Бранча. Однако, с выбором рекомендуемого наказания члены жюри испытали затруднение, они попросили уточнить судью, будет ли в качестве варианта наказания рассматриваться смертная казнь или же она исключается по определению? Судья попросил высказаться представителей обеих сторон, после чего жюри вновь удалилось в совещательную комнату. Думается, Джесси Мискелли пережил тогда ужасные минуты, ведь фактически решалась его судьба! Через 26 минут жюри возвратилось в зал, и председатель передал судье записку, содержавшую рекомендацию жюри по назначению окончательного приговора. Из неё следовало, что жюри считало возможным приговорить Мискелли к пожизненному заключению за убийство Мура и двум срокам по 20 лет за соучастие в убийствах Байерса и Бранча.
Получив вердикт присяжных, судья Дэвис попросил Джесси Мискелли подойти и поговорил непосредственно с ним. Судья поинтересовался, понимает ли обвиняемый происходящее? отдаёт ли себе отчёт в важности момента? доволен ли он защитой адвокатов (судья каждого из защитников назвал по имени)? и наконец, спросил, хочет ли Джесси сказать сейчас нечто, о чём не сказал ранее? В принципе, даже в эту минуту Джесси имел реальную возможность заявить об отказе о сделанных ранее признаний и слова его были бы услышаны… Вопрос судьи не был формален, утверждение Мискелли о собственной непричастности к преступлению и давлении полиции во время следствия повлекло бы за собой самые серьёзные юридические последствия. Но Джесси ничего такого не сказал, напротив, он подтвердил, что сказать ему нечего. Судья Дэвис тут же утвердил сентенцию жюри присяжных — пожизненное тюремное заключение плюс 40 лет…
Более того, во время перекрёстного допроса Ричарда Офше имел место инцидент, фактически подтвердивший правдивость сказанного Мискелли. Когда прокурор получил возможность задавать эксперту вопросы и вступать с ним полемику, была включена аудиозапись допроса Джесси, сделанная 3 июня. Обвинитель доказывал, что голос допрашиваемого оставался совершенно спокоен, беседовавшие с ним детективы не допускали никаких эмоциональных выпадов в его адрес, и вообще допрос проводился в обстановке корректной и доброжелательной… ну, разумеется, в той степени, в какой можно говорить о доброжелательности применительно к беседе с соучастником убийства детей. И вот когда по просьбе обвинителя был включен фрагмент, во время которого Мискелли рассказывал о том, как Эколз душил одного из мальчиков палкой, произошло то, чего никто не ожидал — сидевший за столом Джесси вдруг согнулся пополам и, закрыв лицо руками, уткнулся головой в колени. Он беззвучно зарыдал и всем стало ясно, что так реагировать на этот рассказ может только человек, видевший сцену убийства своими глазами. Каким бы скверным парнем ни являлся Джесси Мискелли, какая-то часть его души содрогалась от того, участником чего ему довелось стать. И эта нервная реакция не поддавалась управлению рассудком — молодой человек реагировал рефлекторно и не находил в себе сил сдерживать себя.
Это, конечно, был полный провал защиты. Эксперт с умным видом доказывал, что Джесси оговаривал себя под угрозами полицейский, а реакция подсудимого сводила на нет все усилия доктора наук. Не будет преувеличением сказать, что эмоциональная реакция Джесси фактически убила все попытки адвокатов помочь ему с помощью эксперта.
Собственно, после этого суд можно было заканчивать. Да, обвинение не имело прямых вещественных улик — ни спермы обвиняемого на месте преступления, ни его отпечатков пальцев, обуви, ни следов крови жертв на его одежде — но следствие получило его признательные показания, и жюри присяжных видело своими глазами его реакцию в зале суда на магнитофонную запись собственных же показаний. В вердикте присяжных можно было не сомневаться.
3 февраля суд вступил в свою финальную стадию. Обвинитель Фоглеман произнёс заключительную речь, подводившую итог судебному следствию, после него адвокат Стидман произнёс свою. Судья подвёл краткий итог процессу и дал наставление жюри. Присяжные удалились в совещательную комнату в 16:17. На следующий день утром председатель жюри заявил судье, что окончательное решение не достигнуто, но скорее всего, оно состоится в течение дня. Судья принял решение ждать вердикта в зале суда. Присяжные вновь удалились в совещательную комнату, а судья, участники процесса, свидетели, журналисты и просто зеваки остались дожидаться исхода.
За несколько минут до полудня жюри присяжных возвратилось в зал с достигнутым только что вердиктом. Из него следовало, что члены жюри считают доказанной вину Джесси Мискелли в убийстве первой степени — Майкла Мура, которого обвиняемый поймал во время бегства, — и двух убийствах второй степени: Кристофера Байерса и Стиви Бранча. Однако, с выбором рекомендуемого наказания члены жюри испытали затруднение, они попросили уточнить судью, будет ли в качестве варианта наказания рассматриваться смертная казнь или же она исключается по определению? Судья попросил высказаться представителей обеих сторон, после чего жюри вновь удалилось в совещательную комнату. Думается, Джесси Мискелли пережил тогда ужасные минуты, ведь фактически решалась его судьба! Через 26 минут жюри возвратилось в зал, и председатель передал судье записку, содержавшую рекомендацию жюри по назначению окончательного приговора. Из неё следовало, что жюри считало возможным приговорить Мискелли к пожизненному заключению за убийство Мура и двум срокам по 20 лет за соучастие в убийствах Байерса и Бранча.
Получив вердикт присяжных, судья Дэвис попросил Джесси Мискелли подойти и поговорил непосредственно с ним. Судья поинтересовался, понимает ли обвиняемый происходящее? отдаёт ли себе отчёт в важности момента? доволен ли он защитой адвокатов (судья каждого из защитников назвал по имени)? и наконец, спросил, хочет ли Джесси сказать сейчас нечто, о чём не сказал ранее? В принципе, даже в эту минуту Джесси имел реальную возможность заявить об отказе о сделанных ранее признаний и слова его были бы услышаны… Вопрос судьи не был формален, утверждение Мискелли о собственной непричастности к преступлению и давлении полиции во время следствия повлекло бы за собой самые серьёзные юридические последствия. Но Джесси ничего такого не сказал, напротив, он подтвердил, что сказать ему нечего. Судья Дэвис тут же утвердил сентенцию жюри присяжных — пожизненное тюремное заключение плюс 40 лет…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 86 из 118
