Говорят, если слишком долго всматриваться в тёмном зеркале в своё отражение, то постепенно оно начнёт таять, и на его месте вы увидите нечто совсем иное. Никогда не делайте этого.
148 мин, 33 сек 11669
Лиза прислушалась к себе. Боится ли она? Странное притупленное состояние, словно смотришь фильм со стороны. Можно в любой момент встать и выйти из зала на солнечный свет. Она покосилась в сторону Арумела. Не выйдешь. И даже если получится выйти, то и на свету достанет.
Лис даже непомнила толком, как икогда оделась. Просто сгребла первую попавшуюся одежду вшкафу инатянула насебя прямо вкоридоре, оставив усмехнувшегося ейвслед демона подпирать стенку илюбоваться собственным отражением взеркале напротив.
Атеперь через это зеркало оказывается надо пройти… Это было похоже напогружение ввязкую смолу. Плотная темнота, окутавшая совсех сторон, сжавшаяся докрохотного пространства. Странные бесплотные звуки. Иголоса… Ваниль ишоколад.
Красавица тымоя.
Мамочка, кися.
Пошёл тыкчерту.
Корень впятой степени.
Где-то заплакал маленький ребёнок иЛис напряглась.
— Обрывки зеркальных воспоминаний, — прямо над ухом раздался голос Арумела.
— Зеркало всё запоминает. Чем оно старше, тем больше звуков иотражений внём хранится.
Тёмный кокон вокруг них внезапно сжался, так что перехватило дыхание. Авследующее мгновение раздался неясный хлопок, словно лопнул бумажный пакет, итемнота дала трещину. Неяркий свет показался ослепительным ирежущим глаза.
Комната выглядела как копия спальни Лис. Новтоже время было вней что-то неуловимо другое, чужеродное. Что-то настораживающее. Идело даже невстрелках будильника, сотлаженным ритмом отсчитывающих секунды вобратном направлении, или непривычно стоящих вещах, решивших вдруг поменять своё месторасположение. Лис исама немоглабы объяснить, что вызывает унеё такое ощущение.
— Идём.
Девушка отмахнулась отнавязчиво лезущих вголову сомнений ипоследовала задемоном.
Запределами комнаты, привычный еймир заканчивался. Узкий коридор без окон средкими светильниками вформе раскрытых серебряных ладоней. Приглушённый свет, заставляющий почему-то вспомнить остаринных готических замках. Обшитые дополовины панелями чёрного дерева стены. Лис остановилась, глядя накартину, висящую впростенке. Набагрово-коричневом фоне красовались заросли чёрных ирисов. Тёмно-зелёные стебли почти сливались сфоном иодновременно непостижимым образом выделялись, словно подсвеченные изнутри. Накрупных тяжёлых головках цветов вместо росы рубиново переливались капли крови.
— Это… — Ван Гог. Его последняя картина.
Что-то несходилось. Лис наморщила лоб, пытаясь припомнить, что она когда-то читала овеликом художнике, ноАрумел недал ейвремени.
— Его неизвестная последняя картина. Написанная после смерти. Его плата запокой.
Отэтих слов, сказанных совершенно обыденным тоном, девушке стало непосебе. Она поспешила отвернуться отполотна, вкотором сквозило странное безумие.
За дверью слева от картины оказался просторный холл в молочно-белых тонах. Пара тяжёлых бронзовых люстр с матовыми «тюльпанами» плафонов вспыхнули сразу же, стоило приоткрыть дверь, заливая всё окружающее пространство неожиданно ослепительно ярким светом. Настолько ослепительным, что в первый момент Лис даже попятилась. Огромные зеркала, обрамлённые строгими барельефами, несколько наглухо закрытых дверей и лестница с чеканным орнаментом ограждения в виде листьев, ведущая куда-то наверх. Лис перевела взгляд со всей этой помпезной роскоши на Арумела. В своих драных джинсах и простой белой футболке, он должен был бы смотреться здесь совершенно нелепо. Но непостижимым образом вписывался целиком и полностью.
— Нам наверх, — демон кивнул всторону лестницы, иЛис показалось, что наего лице промелькнуло какое-то странное выражение. Смесь нетерпения, удовлетворения ипредвкушения.
Перила слегка холодили ладонь. С каждой новой ступенькой свет в холле становился слабее, пока совсем не погас, и за спиной всё не погрузилось во тьму. Только рассеянное свечение, идущее откуда-то сверху, освещало теперь лестницу, придавая ей загадочный мрачноватый вид. Взгляд Лис то и дело упирался в спину поднимающегося впереди Арумела. Тишина действовала угнетающе. Внезапно на девушку накатил запоздалый страх. Перед глазами встали чёрные ирисы. Что если она застрянет в этом, полном безумия, мире? Зачем вообще пришла?
Лестница закончилась, открывая впереди сумеречное пространство, освещённое слабым лунным светом, льющимся изогромных окон. Зыбкие неясные тени тянулись отнебольших возвышений расположенных повсему периметру зала. Лис вздрогнула ичуть неотпрянула назад. Навозвышениях, покрытые лёгкой белой кисеёй, стояли гробы.
— Воздух пропитан запахом твоего страха. Будешь так бояться, привлечёшь падальщиков, — Арумел даже неоглянулся посмотреть надевушку.
— Кого?
— Такой пряно-острый аромат, — продолжилон.
— Номне больше нравится, когда внём проскальзывают ноты ненависти исожалений, слегка приправленные флером вожделения. Может мне соблазнить тебя? Заставить жаждать тело сневероятной силой, ненавидя при этом его хозяина?
Лис даже непомнила толком, как икогда оделась. Просто сгребла первую попавшуюся одежду вшкафу инатянула насебя прямо вкоридоре, оставив усмехнувшегося ейвслед демона подпирать стенку илюбоваться собственным отражением взеркале напротив.
Атеперь через это зеркало оказывается надо пройти… Это было похоже напогружение ввязкую смолу. Плотная темнота, окутавшая совсех сторон, сжавшаяся докрохотного пространства. Странные бесплотные звуки. Иголоса… Ваниль ишоколад.
Красавица тымоя.
Мамочка, кися.
Пошёл тыкчерту.
Корень впятой степени.
Где-то заплакал маленький ребёнок иЛис напряглась.
— Обрывки зеркальных воспоминаний, — прямо над ухом раздался голос Арумела.
— Зеркало всё запоминает. Чем оно старше, тем больше звуков иотражений внём хранится.
Тёмный кокон вокруг них внезапно сжался, так что перехватило дыхание. Авследующее мгновение раздался неясный хлопок, словно лопнул бумажный пакет, итемнота дала трещину. Неяркий свет показался ослепительным ирежущим глаза.
Комната выглядела как копия спальни Лис. Новтоже время было вней что-то неуловимо другое, чужеродное. Что-то настораживающее. Идело даже невстрелках будильника, сотлаженным ритмом отсчитывающих секунды вобратном направлении, или непривычно стоящих вещах, решивших вдруг поменять своё месторасположение. Лис исама немоглабы объяснить, что вызывает унеё такое ощущение.
— Идём.
Девушка отмахнулась отнавязчиво лезущих вголову сомнений ипоследовала задемоном.
Запределами комнаты, привычный еймир заканчивался. Узкий коридор без окон средкими светильниками вформе раскрытых серебряных ладоней. Приглушённый свет, заставляющий почему-то вспомнить остаринных готических замках. Обшитые дополовины панелями чёрного дерева стены. Лис остановилась, глядя накартину, висящую впростенке. Набагрово-коричневом фоне красовались заросли чёрных ирисов. Тёмно-зелёные стебли почти сливались сфоном иодновременно непостижимым образом выделялись, словно подсвеченные изнутри. Накрупных тяжёлых головках цветов вместо росы рубиново переливались капли крови.
— Это… — Ван Гог. Его последняя картина.
Что-то несходилось. Лис наморщила лоб, пытаясь припомнить, что она когда-то читала овеликом художнике, ноАрумел недал ейвремени.
— Его неизвестная последняя картина. Написанная после смерти. Его плата запокой.
Отэтих слов, сказанных совершенно обыденным тоном, девушке стало непосебе. Она поспешила отвернуться отполотна, вкотором сквозило странное безумие.
За дверью слева от картины оказался просторный холл в молочно-белых тонах. Пара тяжёлых бронзовых люстр с матовыми «тюльпанами» плафонов вспыхнули сразу же, стоило приоткрыть дверь, заливая всё окружающее пространство неожиданно ослепительно ярким светом. Настолько ослепительным, что в первый момент Лис даже попятилась. Огромные зеркала, обрамлённые строгими барельефами, несколько наглухо закрытых дверей и лестница с чеканным орнаментом ограждения в виде листьев, ведущая куда-то наверх. Лис перевела взгляд со всей этой помпезной роскоши на Арумела. В своих драных джинсах и простой белой футболке, он должен был бы смотреться здесь совершенно нелепо. Но непостижимым образом вписывался целиком и полностью.
— Нам наверх, — демон кивнул всторону лестницы, иЛис показалось, что наего лице промелькнуло какое-то странное выражение. Смесь нетерпения, удовлетворения ипредвкушения.
Перила слегка холодили ладонь. С каждой новой ступенькой свет в холле становился слабее, пока совсем не погас, и за спиной всё не погрузилось во тьму. Только рассеянное свечение, идущее откуда-то сверху, освещало теперь лестницу, придавая ей загадочный мрачноватый вид. Взгляд Лис то и дело упирался в спину поднимающегося впереди Арумела. Тишина действовала угнетающе. Внезапно на девушку накатил запоздалый страх. Перед глазами встали чёрные ирисы. Что если она застрянет в этом, полном безумия, мире? Зачем вообще пришла?
Лестница закончилась, открывая впереди сумеречное пространство, освещённое слабым лунным светом, льющимся изогромных окон. Зыбкие неясные тени тянулись отнебольших возвышений расположенных повсему периметру зала. Лис вздрогнула ичуть неотпрянула назад. Навозвышениях, покрытые лёгкой белой кисеёй, стояли гробы.
— Воздух пропитан запахом твоего страха. Будешь так бояться, привлечёшь падальщиков, — Арумел даже неоглянулся посмотреть надевушку.
— Кого?
— Такой пряно-острый аромат, — продолжилон.
— Номне больше нравится, когда внём проскальзывают ноты ненависти исожалений, слегка приправленные флером вожделения. Может мне соблазнить тебя? Заставить жаждать тело сневероятной силой, ненавидя при этом его хозяина?
Страница 23 из 49
