Жара держалась с начала июня. Такое впечатление, что солнце решило взять реванш за позднюю затяжную весну и отрывалось на всю катушку. Вяла трава, жухли листья на деревьях, и все жители города проклинали «асфальтовую духовку». Даже ночь не приносила облегчения — столбик термометра падал, но на смену жаре приходила духота, и спать по-человечески удавалось лишь счастливым обладателям кондиционеров.
234 мин, 18 сек 3266
Дальше шли молча. Сергея мучила совесть, а остальных — сила всемирного тяготения, неумолимо гнущая владельцев рюкзаков, по своему обыкновению, к земле. На финишной прямой четыре пары глаз злобно смотрели на Костю, явно матеря его про себя за безобразное разбазаривание дармовой тягловой силы в лице Сергея.
Выпутаться Косте из щекотливой ситуации помог случай.
— Возрадуйтесь, други! — хрипловато воскликнул он. — Вещи тащим только до мастерки[2]. Вон Михин «козел» стоит. Щас мы это чудо цивилизации заюзаем по полной. Осталось только самого драйвера найти. Эту сложную миссию я беру на себя. Догоняйте! Пойдем, Серж.
Костя ускорил шаг, да так бодро, что Сергей за ним едва угнался, а поравнявшись, спросил:
— Слушай, Костя, а теплового удара не боишься? Я, конечно, понимаю, ты герой. Можно сказать, что силен, умен. И так далее… Но здоровье-то беречь надо! — На последней фразе он достал сигарету и закурил.
Костя в ответ только пыхтел, притомившись. И этим пыхтением, и ритмичным шагом, и еще чем-то неуловимым он напоминал паровоз. Паровозы — они вообще неразговорчивые.
Добравшись до вожделенного «уазика», друзья совместными усилиями избавили Костю от рюкзака, а литровую фляжку — от теплой (но такой вкусной!) воды.
— А вот и он! Мечта любого мобильного оператора. — Костя указал на парня, расхаживающего по лагерю, прижав к уху телефон. — Пойдем поздороваемся с Михой.
Поздороваться с Михой удалось не сразу. Он увлеченно продолжал разговор:
— Да! Да! За остановкой сразу поворот… Танюш, ну откуда я помню, береза там или осина… нет… ну что ты опять… Конечно же, ты у меня умница, это я дурак слепошарый… Алле! Черт! Опять! Алле, Тань!
Миша опять зашагал, делая резкие повороты и иногда подпрыгивая. Кому не знакома эта увлекательная охота на загадочного зверя «сеть»? Подошел уже знакомый Сергею Володя, молча пожал руку Косте, хмыкнул в адрес Сергея, потом наклонил бритую голову и с наигранным интересом стал наблюдать за нарезающим круги Мишей. Тот наконец набегался, поймал сеть, но для этого ему пришлось встать на капот своей машины.
— Алле! Тань, слышишь меня? Так вот, проезжаешь деревню, сразу за ней поворачиваете налево… Асфальт… Проезжаете мост, и первый поворот опять налево, на проселок… Что? Алле! Чертова связь, так твою в пищалку! — Миша яростно засунул телефон в карман и спрыгнул на землю.
— Интересная у тебя с девушкой связь, если ты ее в пищалку… — Володя наклонил голову и продолжил задумчивым голосом: — Скажи, если, конечно, не секрет, а где у нее пищалка? Или эрогенные зоны твоей дамы — информация только для избранных?
На последней фразе он мотнул головой в сторону Сергея и Кости. Миша в ответ зло процедил:
— Иди куда шел, солдатик. Изучай эрогенные зоны своей правой…
Володя изменился мгновенно — вместо перегруженного мышцами увальня возник боец. Полуулыбка исчезла с лица, он выпрямил шею так резко, что хрустнули позвонки, его зрачки заметно расширились, и он прорычал:
— Салага, еще хоть полслова, и ты будешь грызть бампер своего «козла»!
Мишу просить было не надо. И он, выбрав для оглашения еще одно казарменное развлечение, собрался предложить его бритоголовому нахалу, нормативом «полслова» явно не ограничиваясь. От взрыва ситуацию, спас Костя. Он перехватил уже набравшего в легкие воздуха Мишу и стал что-то быстро и тихо ему говорить. Сергей расслышал не все, но долетевшие до его слуха фразы«в Чечне», «на всю голову» и«лучше не трогать» донесли смысл его монолога.
Миша, едва сдерживаясь, зыркнул на Володю недобро, но слегка охрипшим голосом все же сказал не то, что собирался сначала:
— Загружайте рюкзаки, ребята. Поехали в лагерь.
Перемена, произошедшая с Володей, была разительной. Он расслабился, стал как-то меньше, округлее, что ли. А вновь появившаяся улыбка делала его похожим на друга всех детей — доброго участкового из мультиков.
Леший, работая частично руками, частично тыльной стороной отточенного до бритвенной остроты огромного ножа, закончил очищать плиту от тонкого слоя земли и мха. Солнце осветило искрящуюся поверхность камня, рассеченного светлыми прожилками кварца. Рисунок Масяня сначала не воспринял, а когда наконец взбудораженный мозг разобрался в переплетении линий, Масяне стало еще хуже.
На камне белела пентаграмма, в центре которой сияло белесое пятно, похожее на шаровую молнию или медузу. И, хоть убей, это не производило впечатления творения человеческих рук. Кварц и гранит явно составляли одно целое.
И никаких более знаков. Звезда, вписанная в пятиугольник, и распустивший белесые щупальца круг. До граничных линий пятиугольника это был обычный валун — шершавый, обветренный, со сглаженными краями. Пятиугольник же блестел, словно свежеотполированный. Плита, шагов около пятнадцати в поперечнике, была сильно завалена в землю на угол, к которому тянулось самое длинное щупальце «медузы».
Выпутаться Косте из щекотливой ситуации помог случай.
— Возрадуйтесь, други! — хрипловато воскликнул он. — Вещи тащим только до мастерки[2]. Вон Михин «козел» стоит. Щас мы это чудо цивилизации заюзаем по полной. Осталось только самого драйвера найти. Эту сложную миссию я беру на себя. Догоняйте! Пойдем, Серж.
Костя ускорил шаг, да так бодро, что Сергей за ним едва угнался, а поравнявшись, спросил:
— Слушай, Костя, а теплового удара не боишься? Я, конечно, понимаю, ты герой. Можно сказать, что силен, умен. И так далее… Но здоровье-то беречь надо! — На последней фразе он достал сигарету и закурил.
Костя в ответ только пыхтел, притомившись. И этим пыхтением, и ритмичным шагом, и еще чем-то неуловимым он напоминал паровоз. Паровозы — они вообще неразговорчивые.
Добравшись до вожделенного «уазика», друзья совместными усилиями избавили Костю от рюкзака, а литровую фляжку — от теплой (но такой вкусной!) воды.
— А вот и он! Мечта любого мобильного оператора. — Костя указал на парня, расхаживающего по лагерю, прижав к уху телефон. — Пойдем поздороваемся с Михой.
Поздороваться с Михой удалось не сразу. Он увлеченно продолжал разговор:
— Да! Да! За остановкой сразу поворот… Танюш, ну откуда я помню, береза там или осина… нет… ну что ты опять… Конечно же, ты у меня умница, это я дурак слепошарый… Алле! Черт! Опять! Алле, Тань!
Миша опять зашагал, делая резкие повороты и иногда подпрыгивая. Кому не знакома эта увлекательная охота на загадочного зверя «сеть»? Подошел уже знакомый Сергею Володя, молча пожал руку Косте, хмыкнул в адрес Сергея, потом наклонил бритую голову и с наигранным интересом стал наблюдать за нарезающим круги Мишей. Тот наконец набегался, поймал сеть, но для этого ему пришлось встать на капот своей машины.
— Алле! Тань, слышишь меня? Так вот, проезжаешь деревню, сразу за ней поворачиваете налево… Асфальт… Проезжаете мост, и первый поворот опять налево, на проселок… Что? Алле! Чертова связь, так твою в пищалку! — Миша яростно засунул телефон в карман и спрыгнул на землю.
— Интересная у тебя с девушкой связь, если ты ее в пищалку… — Володя наклонил голову и продолжил задумчивым голосом: — Скажи, если, конечно, не секрет, а где у нее пищалка? Или эрогенные зоны твоей дамы — информация только для избранных?
На последней фразе он мотнул головой в сторону Сергея и Кости. Миша в ответ зло процедил:
— Иди куда шел, солдатик. Изучай эрогенные зоны своей правой…
Володя изменился мгновенно — вместо перегруженного мышцами увальня возник боец. Полуулыбка исчезла с лица, он выпрямил шею так резко, что хрустнули позвонки, его зрачки заметно расширились, и он прорычал:
— Салага, еще хоть полслова, и ты будешь грызть бампер своего «козла»!
Мишу просить было не надо. И он, выбрав для оглашения еще одно казарменное развлечение, собрался предложить его бритоголовому нахалу, нормативом «полслова» явно не ограничиваясь. От взрыва ситуацию, спас Костя. Он перехватил уже набравшего в легкие воздуха Мишу и стал что-то быстро и тихо ему говорить. Сергей расслышал не все, но долетевшие до его слуха фразы«в Чечне», «на всю голову» и«лучше не трогать» донесли смысл его монолога.
Миша, едва сдерживаясь, зыркнул на Володю недобро, но слегка охрипшим голосом все же сказал не то, что собирался сначала:
— Загружайте рюкзаки, ребята. Поехали в лагерь.
Перемена, произошедшая с Володей, была разительной. Он расслабился, стал как-то меньше, округлее, что ли. А вновь появившаяся улыбка делала его похожим на друга всех детей — доброго участкового из мультиков.
Леший, работая частично руками, частично тыльной стороной отточенного до бритвенной остроты огромного ножа, закончил очищать плиту от тонкого слоя земли и мха. Солнце осветило искрящуюся поверхность камня, рассеченного светлыми прожилками кварца. Рисунок Масяня сначала не воспринял, а когда наконец взбудораженный мозг разобрался в переплетении линий, Масяне стало еще хуже.
На камне белела пентаграмма, в центре которой сияло белесое пятно, похожее на шаровую молнию или медузу. И, хоть убей, это не производило впечатления творения человеческих рук. Кварц и гранит явно составляли одно целое.
И никаких более знаков. Звезда, вписанная в пятиугольник, и распустивший белесые щупальца круг. До граничных линий пятиугольника это был обычный валун — шершавый, обветренный, со сглаженными краями. Пятиугольник же блестел, словно свежеотполированный. Плита, шагов около пятнадцати в поперечнике, была сильно завалена в землю на угол, к которому тянулось самое длинное щупальце «медузы».
Страница 6 из 67
