Полигон

Паша без пререканий встал, поднял с земли свою куртку, на которой они сидели вдвоем, встряхнул ее и расстелил по другую сторону от огня — внутри треугольника. Ольга опустилась на нее, но, несмотря ни на что, ощущение не исчезло. Кто-то смотрел на нее из темноты, девушка чувствовала это кожей.

Воздух над костром дрожал, и, возможно, поэтому ей показалось, что мрак шевельнулся. Но в груди застыла ледяная глыба, стало трудно дышать…

Нет, не показалось.

В темноте что-то блеснуло. Ольга с криком вскочила и спряталась за спину Паши.

Парни тоже повскакивали со своих мест, хватаясь за оружие, вглядываясь до рези в глазах во тьму. Спустя секунду к ним присоединились игроки от других костров, и немногочисленная группа ощетинилась мечами.

Во мраке что-то блестело. Ровный, неподвижный отблеск огня на полированном металле.

— Эй, кто здесь? Выходи! Тебя заметили! — Голос Дениса явственно дрожал. В ответ донеслось какое-то неразборчивое бурчание. Отблеск дрогнул, и послышалось лязганье металла о металл. Судорожные движения человека, закованного в доспехи.

Он вышел на свет — и люди отпрянули. Лицо «айзенгардовца» было перекошено мышечным спазмом, челюсть уехала куда-то к уху, один глаз выдавило из глазницы, и он висел на растянутых мышцах, перекатываясь по щеке при каждом движении. Из носа и ушей тянулись струйки крови, капающие на блестящие латы. Сама голова сидела на шее под каким-то немыслимым углом, то, что еще цел спинной мозг, казалось чудом. Воздух с хрипом проходил сквозь передавленную гортань. Все остальное тело было также перекручено под невероятными углами, при движении он подскакивал на единственной неповрежденной ноге, вторая была развернута в суставе на сто восемьдесят градусов. Так дети собирают конструктор: не важно, что нарисованный на коробке образец немного не такой, — играть ведь можно… Кирилла стошнило. Единственный глаз бедняги блестел невыносимой болью — он был в своем уме и все прекрасно осознавал.

— Господи, Андрей… — начал было Олег, но тут глаз калеки выпятился в ужасе, а из горла донесся не то стон, не то вой. Он рухнул на траву, загремев при этом латами, и мышцы стали конвульсивно сокращаться, подбрасывая тело с влажным глухим хрустом ломающихся костей…

До конца не смог досмотреть даже Денис, гордившийся тем, что может спокойно пить чай с беляшами в компании со знакомым патологоанатомом прямо на его рабочем месте. Наконец, дернувшись в последний раз, тело Андрея затихло.

— И что? Что он хотел нам сказать этим? — Голос Олега испугал даже его самого. Глухой, бесцветный.

— Видимо, он имел в виду, что нам не убежать и не спрятаться… — Паша и сам понял, что это прозвучало глупо.

— Ну да, мы бы сами ни за что не догадались… — обвел Денис рукой костры… Нет, костер. Один-единственный. — Вот черт… — Он устало опустился на траву. Ну скорее бы уже, сколько можно издеваться…

И словно отвечая на его мысли, темнота сдвинулась с места. Она начала вращаться вокруг костра, набирая скорость, и огонь затрепетал. На самом краю сознания Ольги появилось что-то чужое, девушка почувствовала, как оно ворочается огромным холодным слизнем, пытаясь проникнуть глубже, сожрать перепуганный разум, забившийся в какой-то дальний уголок мозга… Но внезапно это ощущение исчезло или, скорее, было вытеснено другим — на плечи девушки навалилась многотонная плита ужаса, распластав ее по земле. Костер еще горел, но круг света стремительно сокращался, и раздавленные люди ползли вперед, чтобы еще, хоть на мгновение, попасть в него, впустить его отблески на дно глаз, на сетчатку, в измученный мозг.

Тщетно. Огонь больше не давал света. Кирилл сунулся так близко, что от жара вспыхнули волосы, и он тонко завизжал, хлопая себя ладонями по голове. Воздух наполнил тошнотворный запах. Ольга уткнулась лицом в нагретую пламенем землю, кто-то буквально вполз на нее, стремясь к огню, придавив к земле, лишив возможности дышать, и она забарахталась под металлическим телом, пытаясь выбраться. В конце концов ей это удалось, она оказалась сверху, но тут же пожалела об этом, почувствовав свою незащищенность каждым квадратным сантиметром кожи…