Полонская принцесса

— Могу лишь предположить, — вслух произнес маркиз, — что дело, ваше величество, не в вас. Его высочество твердо намерен достойно выполнить возложенные на него обязанности. Боится при этом он отнюдь не вас, а того, что может расстроить своего августейшего отца.

— Неужели? — вскинул брови король. — Значит, это не я, а Эугениуш — пожиратель детей? И что же он сделает с бедным принцем, если тот по какой-либо причине не сможет исполнить свое задание?

На этот раз маркиз Латруа ответил совершенно серьезно:

— Его величество будет разочарован.

Любомир задумчиво кивнул.

— Что ж… Пожалуй, это я могу понять. Такого человека, как Эугениуш, действительно вряд ли захочется… разочаровывать. Вне зависимости от личностных отношений, его оценка дорогого стоит.

Маркиз согласно склонил голову, подтверждая, что полонский король понял его абсолютно правильно.

— Что ж, — Любомир резко сменил тему, — раз так, то я от всей души надеюсь, что вы поможете его высочеству безукоризненно исполнить его обязанности, а пока предлагаю перейти к более насущным делам. Вот скажите мне, маркиз…

И они занялись делами не столь возвышенными, как судьбы принцев или деятельность рыцарских орденов, однако, несомненно, куда более важных в государственном отношении.

Глава 4

Яркие, хотя еще и слишком холодные, чтобы быть по-настоящему весенними, лучи солнца потоком лились в окно. Они скользили по коврам и гобеленам, бликовали на начищенных поверхностях, отражались от металлических предметов, насыщая комнату светом так, будто извиняясь за долгое зимнее отсутствие. Касались лучи и двух склоненных над шахматной доской голов, золотя белокурые локоны и заставляя вспыхивать огнем светло-рыжие.

Робер и Анджей сидели над партией вот уже четвертый час. Принц-кардинал, несколько дней назад принявший вызов от полонского принца едва ли не в шутку, оказался приятно удивлен. Ему нравились шахматы, однако дома трудно было найти интересного партнера. Ришар играл редко… то есть только тогда, когда не имел возможности заняться чем-нибудь активным; над ходами думал мало, проводя стремительные атаки и неизменно поторапливая брата. Робер предпочитал вдумчивую игру и от такой суеты терял львиную долю удовольствия. С прочей придворной молодежью дело обстояло еще хуже. Собственно, они все находились в штате дофина — к принцу-кардиналу, учитывая его статус, были приставлены люди постарше — и отвечали, скорее, характеру наследника престола. Со своим собственным окружением Робер играть несколько стеснялся: ему постоянно казалось, что он держит некий экзамен. Как ни странно, гораздо приятнее проходили игры с отцом. Хотя король Эжен и был последним человеком, которого хотел бы разочаровать Робер, однако манера игры, столь похожая на его собственную, приободряла. К сожалению, у короля имелось слишком мало свободного времени, и количество совместных партий можно было перечитать по пальцам.

Анджей оказался… интересным. Он и сам не спешил, и партнера не торопил. Ходы его были обдуманы и взвешены. Робер, который любил просчитывать ходы и за себя, и за второго игрока, с удивлением обнаружил, что некоторые выкладки полонского принца для него оказались полной неожиданностью. У мальчика явно была другая школа, хотя и близкий с Робером стиль.

А еще он ни на что не отвлекался. Не пытался заговорить о посторонних предметах, не срывался с места… В общем и целом не сбивал принца-кардинала с мысли. Хотя между играми они разговаривали. Оказалось, что Анджей вполне прилично знает латынь и сам первым попросил поправлять все его ошибки. «Одно дело — учителя, и совсем другое — настоящий кардинал!» — заявил он при первом же разговоре на эту тему. Глаза его лукаво блеснули, так что Робер даже не понял, всерьез или в шутку были сказаны эти слова. Впрочем, исправлять пришлось немногое — казалось, все, за что брался старший полонский принц, делалось им вдумчиво и основательно.

Занятно выходило, что Анджей, будучи на три года младше, казался Роберу куда более зрелым, нежели большинство приятелей Ришара… да и его самого. Правда, у мальчика была странная привычка: сказать нечто то ли серьезное, то ли шутливое и, склонив голову чуть набок, бросить такой насмешливый взгляд: мол, как оценишь? Такая же привычка имелась и у его старшей сестры, но у той ее можно было объяснить хотя бы женским кокетством…