Половина лета

Окончив музыкальную фразу, герцог обернулся к менестрелю, ожидая, и тот неожиданно хрипло кое-как повторил то, что смог запомнить.

— Ещё раз, — скомандовал Люциус, — внимательно слушайте меня.

Толя спел ещё раз.

— Ну что же, — подвёл итог Люциус, — голос у вас красивый, но вы просто не знаете, как его развить. Вам нужен человек, который занимался пением и может подсказать, что делать.

— Что же, милорд? — вежливо спросил Толя.

— Как что? Петь. Вот сейчас и начнём. Следите за дыханием, старайтесь его экономить. Слушайте меня и повторяйте.

— Что это вы тут поёте? — выручила Толю подъехавшая Лия — менестрель уже медленно, но верно заливался краской смущения. — А, знаю, это, кажется, ария «Спящее солнце» из оперы«Ночная ведьма»! — воскликнула девушка.

— Это где же вы её слышали? — раздался сзади голос Магнуса.

— Я? Мне госпожа фон Якконин давала ноты, — невинно заявила Лия. — А вы что, подумали, будто я переоделась юношей и отправилась в оперу стоять в партере, а по дороге домой вступила в схватку с напавшими на меня двумя разбойниками?

— Кто же вас знает? — недоверчиво сказал алхимик. — Может это и есть правда.

Вместо ответа Лия гордо замахнула локоны назад и с середины такта продолжила мотив арии.

Через час Толя въехал на пригорок и с него на ломаном мистландийском исполнил первую часть «Спящего солнца» для окончательно обалдевшего Хауруна, который от занятий музыкой в детстве бегал как чёрт от ладана, и для ехавшего им навстречу крестьянина на телеге, который обернулся и ещё долго смотрел назад из-под ладони козырьком.

— А у вас неплохо получается, — негромко сообщил менестрелю Люциус, когда он съехал с пригорка и присоединился к друзьям. Наклонился к самому Толиному уху: — Когда забываете о том, что надо меня бояться, — и пустил коня вскачь. — Нет-нет-нет! Нету мест! Лошадей могу поставить, а вас некуда девать! — Необъятного размера хозяин постоялого двора загородил собой дверь. — Я вас на сеновал поселю, а ко мне — шасть! — ревизия!

Лия чуть было не сообщила ему, что при необходимости они могут достать кое-какую бумажку, но вовремя смолчала.

Расседлав коней и оставив их в конюшне негостеприимного постоялого двора, путешественники заплатили хозяину, вышли за ворота и огляделись.

Солнце медленно садилось за лесом, а вершины гор вдалеке были едва видны. Летний ветерок оказался тёплым и ласковым, пыль медленно оседала на дорогу, остывающая земля ещё хранила тепло, и Толе вдруг захотелось пройти по ней босиком.

— Ну что? — спросил Хаурун, перехватывая ремень арбалета, висящего у него на локте. — В лес и на боковую, как медведи?

Магнус скептически покосился налево, на лес, потом посмотрел направо, туда, где солнце золотило стёкла домов, ярусами возвышающихся на холме.

— Я бы попытал счастья в городе, — сказал он.

— В город так в город, — не стала спорить Лия, хотела было проскакать по дороге на одной ноге, но вспомнила, что устала, и передумала.

Толя брёл рядом с Магнусом и Хауруном и, залюбовавшись предзакатным небом, прослушал начало их разговора.

— При контакте одно вещество всегда влияет на другое, и ни одно при этом не остаётся неизменным, — говорил алхимик. — Я руководствуюсь этим правилом и в жизни: два человека, встретившись, никогда уже не станут прежними.

— А если, например, меня на улице толкнули? — попытался поспорить Хаурун.

— Но вы же подумаете про этого человека. Подумаете, почему он так невежлив. Он о вас тоже хоть на секунду, но подумает.

— Ага, что за истукан стоит на дороге, — засмеялся король. — Теперь я вижу, что вы правы.

— Может так статься, что вас с этим человеком судьба столкнёт снова, — продолжал Магнус. — Так однажды случилось и со мной. Когда я только поступил в мистландийский университет, мы с приятелем стали как-то на улице задирать одного господина в нелепой шляпе. Каков же был мой ужас, когда я обнаружил, что этот господин преподаёт философию!

— И как же экзамен? — рассмеялся король.

— На отлично. Правда, я думаю, что профессор меня не узнал: он был подслеповат.

Тут фыркнул и Толя тоже. Хаурун задумался, потом сказал:

— Скажите, мне кажется или вы в последние годы охладели к своей работе?

Магнус вздохнул, машинально взглянул на небо.