Фандом: Ориджиналы. После неудачи в поисках принцессы Жанны королю Хауруну остаётся либо вернуться в Белый город, либо наудачу отправиться дальше в путешествие по своей стране, которую он совсем не знает.
176 мин, 9 сек 1934
— Ну, сказывай, странный человек, откуда вещичка-то? Да пока говоришь, про меха не забывай.
— Подарили… — похолодел Толя, раздумывая, не пора ли бежать отсюда. — А что?
— Да ничего, — пожал плечами кузнец. — У меня такой же.
Из кузницы Толя вышел, когда оранжевое солнце наполовину закатилось за лес. Сел без сил на пороге, глядя на закат, и внезапно вспомнил, как такими же погожими летними вечерами забирался на крышу своей избушки и без слёз в глазах смотрел на заходящее солнце, напевая неумело сложенные славословия всему миру вокруг. Толя закрыл глаза, и под веками разлилось красное марево. Как давно всё это было… Много-много-много лет назад…
Кузнец хлопнул его по плечу, но не больно:
— Ты чего, задремал что ли? Вот твой оберег.
Толя открыл глаза и посмотрел. У кузнеца на ладони лежал новый амулет, мокрый от воды, в которой его студили, изящный, тонкий, с металлическим узором, какого не было на старом, с высокой вертикальной частью.
— Нравится? — бухнул кузнец Толе на ухо. — Я снурок новый тебе нашёл, смотри.
Он сам продел его в ушко, затянул узелок, надел менестрелю на шею.
— Ну вот и ладно, — сказал он, любуясь на свою работу, посверкивающую на фоне Толиной жилетки. — И снурок длинный, в самый раз.
— А со старым что делать? — спросил Толя, вертя в руках деревянный амулет на кожаном шнурке.
— А вон видишь, дуб на опушке? Иди и на ветку повесь, — посоветовал кузнец. — Отдохни только немножко, потом пойдёшь. Дуб-то хороший… Давно стоит.
— А сколько я вам должен за работу? — спросил Толя, уже ничему не удивляясь.
— Дашь два медяка — и то ладно будет, — усмехнулся кузнец. Толя порылся в кармане и вложил в лапищу две монетки.
— Так точно не знаете? — спросил он.
— Точно, — вздохнул кузнец. — Мне отец сковал, говорил, на счастье. Больше про то ничего не ведаю.
— Ну что ж, и на том спасибо, господин кузнец, — промолвил менестрель.
— Не балуй, какой я тебе господин? — добродушно проворчал тот. — Я мужик из деревни Дубовка, округа Феала, что в Приморской земле. Господа — это те, которые с тобой. Видел я одного, седого…
— Что же, не любите вы господ? — спросил Толя.
Кузнец помолчал.
— Нельзя без них жить, — наконец сказал он. — Это мы понимаем. Кто нами править будет? У нас разуменья-то нет, сами государственные дела вести не будем, с кем воевать, с кем договариваться. Только вот дерут с нас, подлого народа, три шкуры…
— Знаю, — ответил менестрель, вспомнив наряды придворных дам и вельмож. — Они там на серебре едят…
— Да хоть на платине! — оборвал его кузнец. — Знаю, металл такой есть, хоть в руках не держал. Хоть на платине, лишь бы простым людям спокойно жить было. Ничего бы не пожалел, вот веришь? Я вот думаю, грешным делом — не податься ли мне на восток? Там, в горах, говорят, хорошо живётся людям, и кусок хлеба у них не отнимают… Ну, торопишься, что ли, странный человек?
Толя понял это как намёк на то, что пора бы и честь знать, поднялся, поклонился в пояс:
— Спасибо, господин кузнец.
— Да не за что, — усмехнулся тот. — Носи на счастье. Ишь, пуганый ты какой, давеча чуть дёру не дал и сейчас…
Толя сделал вид, что последнее не услышал, попрощался и побрёл по тропинке, ведущей к опушке леса. На душе со страшным скрипом и воем скребли кошки.
Ранним утром, выезжая из деревни, Хаурун остановился и внимательно посмотрел на указатель, на котором виднелось едва различимое название деревни.
— Деревня Дубовка округа Феала, — подсказал Толя. — На самой границе с округом Венакх, а что?
— Да так, — откликнулся король и пустил коня вперёд. — «Феала» означает«тёмная вода», — объяснял первый министр, стоя на главной площади упомянутого города. — Если вы сейчас пойдёте на море, то обнаружите, что вода в нём тёмно-зелёного цвета, что полностью оправдывает древнее название.
— А чем этот город славен? — полюбопытствовал Толя, высовываясь из-за плеча у Хауруна и щурясь на солнышко.
— Это не такой важный порт, как Тиз, — ответил Люциус. — Здешнее море бурно и полно рифов, отсюда плавают только в Романию и то стараются держаться поближе к берегу. А живут в Феала большей частью ремесленники, которым не нашлось места в других городах. Теперь же мы должны найти Морской бульвар, иначе застрянем тут надолго…
Лия презрительно фыркнула, услышав о неудачливых мастерах, однако с любопытством стала осматриваться по сторонам, когда путешественники, спросив дорогу, повели лошадей по одной из улиц, которая оказалась торговой. Девушка тут же забыла про свой скептицизм и то и дело останавливалась посмотреть то на искусно сделанные миниатюрные фонтанчики, то на механические часы, в которых вместо цифр были движущиеся фигурки. Так как она пробиралась вдоль рядов с товаром первой, то маленькому отряду приходилось останавливаться вслед за ней, так что даже серьёзный, по обыкновению, Магнус засмотрелся на заводных солдатиков, хитрые замки на двери и сложную конструкцию из желобков, маятников и шариков, служащую неизвестно для чего.
— Подарили… — похолодел Толя, раздумывая, не пора ли бежать отсюда. — А что?
— Да ничего, — пожал плечами кузнец. — У меня такой же.
Из кузницы Толя вышел, когда оранжевое солнце наполовину закатилось за лес. Сел без сил на пороге, глядя на закат, и внезапно вспомнил, как такими же погожими летними вечерами забирался на крышу своей избушки и без слёз в глазах смотрел на заходящее солнце, напевая неумело сложенные славословия всему миру вокруг. Толя закрыл глаза, и под веками разлилось красное марево. Как давно всё это было… Много-много-много лет назад…
Кузнец хлопнул его по плечу, но не больно:
— Ты чего, задремал что ли? Вот твой оберег.
Толя открыл глаза и посмотрел. У кузнеца на ладони лежал новый амулет, мокрый от воды, в которой его студили, изящный, тонкий, с металлическим узором, какого не было на старом, с высокой вертикальной частью.
— Нравится? — бухнул кузнец Толе на ухо. — Я снурок новый тебе нашёл, смотри.
Он сам продел его в ушко, затянул узелок, надел менестрелю на шею.
— Ну вот и ладно, — сказал он, любуясь на свою работу, посверкивающую на фоне Толиной жилетки. — И снурок длинный, в самый раз.
— А со старым что делать? — спросил Толя, вертя в руках деревянный амулет на кожаном шнурке.
— А вон видишь, дуб на опушке? Иди и на ветку повесь, — посоветовал кузнец. — Отдохни только немножко, потом пойдёшь. Дуб-то хороший… Давно стоит.
— А сколько я вам должен за работу? — спросил Толя, уже ничему не удивляясь.
— Дашь два медяка — и то ладно будет, — усмехнулся кузнец. Толя порылся в кармане и вложил в лапищу две монетки.
— Так точно не знаете? — спросил он.
— Точно, — вздохнул кузнец. — Мне отец сковал, говорил, на счастье. Больше про то ничего не ведаю.
— Ну что ж, и на том спасибо, господин кузнец, — промолвил менестрель.
— Не балуй, какой я тебе господин? — добродушно проворчал тот. — Я мужик из деревни Дубовка, округа Феала, что в Приморской земле. Господа — это те, которые с тобой. Видел я одного, седого…
— Что же, не любите вы господ? — спросил Толя.
Кузнец помолчал.
— Нельзя без них жить, — наконец сказал он. — Это мы понимаем. Кто нами править будет? У нас разуменья-то нет, сами государственные дела вести не будем, с кем воевать, с кем договариваться. Только вот дерут с нас, подлого народа, три шкуры…
— Знаю, — ответил менестрель, вспомнив наряды придворных дам и вельмож. — Они там на серебре едят…
— Да хоть на платине! — оборвал его кузнец. — Знаю, металл такой есть, хоть в руках не держал. Хоть на платине, лишь бы простым людям спокойно жить было. Ничего бы не пожалел, вот веришь? Я вот думаю, грешным делом — не податься ли мне на восток? Там, в горах, говорят, хорошо живётся людям, и кусок хлеба у них не отнимают… Ну, торопишься, что ли, странный человек?
Толя понял это как намёк на то, что пора бы и честь знать, поднялся, поклонился в пояс:
— Спасибо, господин кузнец.
— Да не за что, — усмехнулся тот. — Носи на счастье. Ишь, пуганый ты какой, давеча чуть дёру не дал и сейчас…
Толя сделал вид, что последнее не услышал, попрощался и побрёл по тропинке, ведущей к опушке леса. На душе со страшным скрипом и воем скребли кошки.
Ранним утром, выезжая из деревни, Хаурун остановился и внимательно посмотрел на указатель, на котором виднелось едва различимое название деревни.
— Деревня Дубовка округа Феала, — подсказал Толя. — На самой границе с округом Венакх, а что?
— Да так, — откликнулся король и пустил коня вперёд. — «Феала» означает«тёмная вода», — объяснял первый министр, стоя на главной площади упомянутого города. — Если вы сейчас пойдёте на море, то обнаружите, что вода в нём тёмно-зелёного цвета, что полностью оправдывает древнее название.
— А чем этот город славен? — полюбопытствовал Толя, высовываясь из-за плеча у Хауруна и щурясь на солнышко.
— Это не такой важный порт, как Тиз, — ответил Люциус. — Здешнее море бурно и полно рифов, отсюда плавают только в Романию и то стараются держаться поближе к берегу. А живут в Феала большей частью ремесленники, которым не нашлось места в других городах. Теперь же мы должны найти Морской бульвар, иначе застрянем тут надолго…
Лия презрительно фыркнула, услышав о неудачливых мастерах, однако с любопытством стала осматриваться по сторонам, когда путешественники, спросив дорогу, повели лошадей по одной из улиц, которая оказалась торговой. Девушка тут же забыла про свой скептицизм и то и дело останавливалась посмотреть то на искусно сделанные миниатюрные фонтанчики, то на механические часы, в которых вместо цифр были движущиеся фигурки. Так как она пробиралась вдоль рядов с товаром первой, то маленькому отряду приходилось останавливаться вслед за ней, так что даже серьёзный, по обыкновению, Магнус засмотрелся на заводных солдатиков, хитрые замки на двери и сложную конструкцию из желобков, маятников и шариков, служащую неизвестно для чего.
Страница 23 из 49
