Половина лета

— Её самую, — осклабился пират. Зубы у него были гнилые. — А ты, что ли, первый министр? Говорят, что он лохматый как девка…

— Верно, — Люциус чуть наклонил голову.

— Так вот, конвенция, — продолжил пират. Хаурун успел сориентироваться.

— Какие пункты Конвенции вас не устраивают?

— Какие? Все! — отрезал Боу. — По какому праву суда теперь не могут заходить в порт без объявления, что они везут, куда, откуда и прочее?

— Чтобы меньше пиратов шлялось по белу свету, — ответствовал король. — И меньше грабило честных торговцев.

Боу издал то ли кашель, то ли хрип, и лишь несколько секунд спустя Толя догадался, что это был смех.

— Честных торговцев? Ты их где-то видел? Мы грабим в открытую, они исподтишка, вот и вся разница, король. Кого разорят — тот или в петлю, или к нам, как этот Волк.

— И мстят, да? — фыркнул Хаурун. — Послушай, ради чего бы вы ни вели такую жизнь, это грабёж и убийство, и на это есть закон…

Глаз Боу засверкал.

— А почему я ещё топчу эту землю, а не болтаюсь на столбе, а? Что молчишь?

Хаурун осел на скамью.

— Слушай, не я эти законы пишу, и не я их выполняю…

— А зачем ты тогда? — оборвал его пират, и у Толи мурашки побежали по коже. Боу оказался вовсе не так прост, как показалось сначала.

— Чего ты хочешь? — спросил Хаурун.

— Я? — хмыкнул Боу. — Да ничего, на тебя посмотрел и то довольно. Вот и думаю: никогда, что ли, не приставать больше к родным берегам?

— Хочешь сказать, я виноват? — взвился король. — Ты же сам выбирал, когда в пираты шёл!

— А ты думал, я на паперть пойду? — прорычал Боу. — Не той я породы!

— А какой же? — тихо спросил Хаурун.

Боу помолчал, прежде чем ответить.

— Знаешь ли ты, что это такое, когда в днище две пробоины, волны хлещут через борт, грот-мачта пришибла двоих молодцов, до бухты каких-нибудь триста локтей, но корабль швыряет во все стороны? Вот это жизнь!

— А ты знаешь, что такое, когда ты заперт в золотой клетке, когда по ночам чудятся шаги за дверью, когда боишься есть и пить, потому что яд может оказаться во всём, что угодно? Когда смотришь на лица, а видишь морды? Когда не знаешь, проснёшься или нет? Но я жив, видишь? И, похоже, теперь тоже знаю, что такое жизнь, а, пират?

Стукнув деревянной ногой, пират опустился на второй конец скамьи.

— А ты непрост, Хаурун…

Тот выдержал его взгляд.

— Прост-непрост, а разбойников не люблю, — проворчал король.

— Ну, изведи, — предложил пират.

Хаурун нервно рассмеялся, потёр глаза.

— Вы же не тараканы, чтобы вас изводить… люди всё-таки… Или ты не про то?

— Нет! — рявкнул Боу. — Сделай так, чтобы люди в разбойники не уходили!

— А тебе-то оно зачем? — прищурился Хаурун.

— А на черта мы нужны? — спросил Боу. — Грабить и другими способами можно. И пираты пошли уже не те. Вон хоть эта размазня мистландийская: «Сударыня, я имею честь вас ограбить», — передразнил он. — Тьфу!

Повисла тишина, и вдруг в окно влезла физиономия бритоголового пирата.

— Кэп, — сказала физиономия. — Там из города солдатня идёт. Уходили бы…

Боу поднялся, дождавшись, пока физиономия исчезнет.

— Пойдём, король, — он проковылял за стойку, скрылся в подсобке. Хаурун подхватил со стола свою шпагу и, кивнув спутникам, направился вслед за ним к чёрному ходу. Выйдя, они оказались на заднем дворе, залитом помоями. Боу уверенно похромал по узенькой улочке, на углу остановился, поджидая.

— Хаурун, — спросил он. — Ты что за девку ищешь?

Тот посуровел.

— Не девку, а принцессу, понятно?

— Принцессу? — протянул пират. — Ну, прям как в сказке… Как она выглядит-то хоть?

Хаурун описал, всё ещё глядя с неодобрением. Боу покачал головой.

— Нет, не встречал. Полгода назад, помню, захватили мы корабль, была там блондиночка, но только худенькая, а ты говоришь, что всё при всём…

— Ничего, — фыркнул король. Они шли по улочке по двое: Хаурун с Боу, позади них Толя с Люциусом, и последними Лия с Магнусом. За следующим поворотом улочка вливалась в широкую улицу, и пират остановился.

— Дальше не пойду, — прохрипел он. — Захочешь поговорить — иди на пристань, спроси, где «Смурый» стоит. Ещё дня на три мы тут застрянем.

— Мы тоже, — ответил Хаурун. — Будем у всех спрашивать.

— Удачи, — буркнул пират, одного за другим пропуская путешественников мимо себя. Когда проходил Толя, он фыркнул нарочито громко, и, как менестрелю показалось, презрительно. Толя сидел на деревянных мостках, опустив в воду босые ноги. За мысом, куда он забрался, чтобы в одиночестве посидеть у моря, никого не было. Откуда-то издалека доносились звуки музыки: в это воскресенье в городе играли сразу несколько свадеб, и сегодня утром, когда менестрель проходил с Лией мимо собора, в него угодил букет, попав прямо по затылку. Лия долго смеялась, говоря, что теперь и он скоро женится, причём неожиданно для самого себя, раз прилетело сзади, когда он об этом и не думал.