Половина лета

Сейчас он устало щурился на заходящее солнце и вспоминал все события сегодняшнего дня. На рассвете жена хозяина гостиницы надумала разрешиться от бремени, и её мужу было совсем не до постояльцев: он бегал из угла в угол и бормотал молитвы. Кухарка помчалась за повивальной бабкой, а потому все постояльцы остались без завтрака. В середине дня с холмов налетел сильный ветер и принёс с собой грозовую тучу. Не успевший спрятаться Люциус, вымокнув до нитки, медленно шёл через площадь под тёплыми косыми струями, а Толя и Лия, отфыркиваясь и смеясь, жались на крыльце собора вместе с кучкой оборванцев, уличными мальчишками и торговкой с большой корзиной пирожков. А после дождя море, ворча, билось о берег, и корабли в порту были похожи на вымокших птиц…

На берег, где сидел Толя, пришла девочка лет двенадцати, неодобрительно посмотрела на него, отошла подальше, разделась и побежала купаться. Менестрель вздохнул, прислушиваясь к мерному шипению волны, поболтал ногами. Сам он решил идти купаться попозже, когда солнце до половины зайдёт за горизонт, и зеленоватая морская вода отразит горящее небо.

Мостки заскрипели, и Толя понял, что кто-то застал его врасплох. Он резко обернулся, схватившись за нож.

— О, — удивился Фрэнк. — Вы тот юноша, который спасал своего товарища в трактире.

— Здравствуйте, сударь, — поздоровался Толя, не расслабляясь. Мистландиец вежливо улыбнулся, присел рядом, не спуская ног — не хотел замочить.

— Не ожидал вас здесь встретить, — промолвил он, искоса глядя на менестреля.

— И я вас, — парировал Толя. Фрэнк, видимо, смешался от его резкого тона, и менестрель исправился, заговорив дружелюбнее:

— Уже починили корабль, сударь?

— О да почти, — ответствовал пират. — Но эти варвары не собираются на север, несмотря на все мои умоления, они идут в земли, где живут чёрные люди, так что мне придётся покинуть их на западном конце континента. Я буду проситься на корабль, который идёт в Мистландию… Хорошо бы встретить земляков…

— Не повезло вам, — посочувствовал Толя. — Давно не были на родине?

— Три года, — ответил Фрэнк, и менестрель уловил в его голосе горечь. — Не знаю ничего ни о матери, ни о жене. Одно радует: по слухам, Её Величество жива и здорова…

— Ваша королева? — переспросил Толя. — Она ведь родственница нашему королю?

— Верно, сударь, — подтвердил Фрэнк, — двоюродная бабушка.

— Расскажите мне о ней, — неизвестно зачем попросил Толя. Не то чтобы ему было интересно услышать о мистландийской королеве, Хаурун о ней и так рассказывал, просто надо было поддержать разговор.

— О, королева! — мечтательно вздохнул пират, прикрывая глаза. — Она светит своим подданным, как звезда в ночи. Она исполнена достоинства, красоты, великодушия…

— Я слышал, у вас казнят за кражу куска хлеба, — заметил Толя.

— О да, сударь, но что же делать? — вздохнул пират и снова задумался. — Нет, невозможно с этими головорезами… Они опять перепились на корабле, я не смог терпеть и ушёл.

— А мистландийцы разве не пьют? — полюбопытствовал менестрель.

— Пьют, конечно, — ответил Фрэнк. — Но не так же. У нас слишком хорошо воспитывают молодёжь. А эта шваль даже не умеет распоряжаться награбленным. Они всё спускают в ближайшем порту. А что остаётся государству?

— Государству? — Толя наклонился вперёд, вглядываясь в лицо пирата. — Хотите сказать, у вас грабят не для себя?!

Фрэнк фыркнул.

— Наивный юноша! Пиратом вам не быть!

— А я и не собирался, — слегка обиделся Толя.

— Конечно, что-то мы оставляем себе! — продолжал Фрэнк. — Но зачем нам жемчуг, который достоин оказаться на шее Её Величества? Куда нам девать сто тысяч локтей сукна, если команда нагишом не ходит? Естественно, оно переходит в собственность государства и идёт на обмундирование солдатам или сиротам на штаны.

— О-бал-деть, — раздельно сказал Толя, глядя круглыми глазами.

Мистландиец опять фыркнул, на этот раз с чувством превосходства.

— Я понимаю ваше удивление. Но что же ещё делать беднеющему, но смелому государству?

— Но что же будет, если все начнут друг друга грабить? — спросил Толя.

— Такого не должно случиться, — уверенно ответил пират. — Мы это знаем.

— А как вы стали пиратом? — полюбопытствовал менестрель.

— Как же мистландийцу без моря, мы же на острове. Мореходная школа, потом я был юнгой, потом матросом, потом капитаном… Потом вот потерпел кораблекрушение… Бедная моя «Глория»… — Фрэнк вздохнул и потерянно махнул рукой.

— А правда, что у вас мужчины ходят в юбках? — полюбопытствовал менестрель. — Я в одном трактире слышал.

Пират отшатнулся от него как от прокажённого, нахмурился.

— Вот только не надо путать нас с этими дикарями! — воскликнул он. — Дикарями, от которых одни только хлопоты! Королева изо всех сил старается построить большую сильную страну, а на севере и западе вопят о независимости. Эти невежи и пьяницы ничего не понимают… — пират снова поник.

— А я знаю песню на мистландийском языке, — похвастался Толя, чтобы развеселить его.